Читать книгу - "Собор темных тайн - Клио Кертику"

В ванной резко включилась вода.

– Я сказал, что он защитил меня, все остальное – личное! – рассмеялся Фергюс. – А теперь я спать и вам того же советую. Завтра не получится отсыпаться до часу дня.

Глава 15

Мариетт завораживали прерафаэлиты. Их полотна отражали ее мировоззрение, а в мире мало что ему соответствовало.

Родилась она в небольшом, густо заросшем городке, недалеко от деревни Живерни. В юном возрасте она еще не знала об импрессионистах и не подозревала, что видит мир на их манер. Тогда ее еще не интересовала вся эта живопись, куда больше ее влекла библиотека, а вернее – большой стеллаж, тонущий в лучах солнечного света. Все книги находились за стеклом и были недоступны ей в таком юном возрасте. Возможно, она была необычным ребенком, но ей всегда было грустно от того, что многое для нее пока недоступно. В частности, ее интересовала эта неприкосновенная солнечная коллекция за стеклом. Еще она часто думала о школе и с трепетом ждала, когда можно будет туда отправиться.

А пока бо2льшую часть времени она проводила дома или в саду.

В детстве Мариетт любила многое, а что она не любила, то ее завораживало.

Она любила солнечные лучи и щуриться, когда солнце целовало ее глаза, любила сад, любила большие кустарники и поросшие мхом кирпичные стены. Безумно любила утро, ко дню относилась терпимо, а вот от ночи ее всегда пробирало мурашками. Весь день был похож на цикл жизни. К полудню, когда солнце начинало медленно клониться к горизонту, так и считывалось неумолимое увядание дня. Вечером всегда портилось настроение, возможно, еще и потому, что мама гнала с улицы домой, а затем укладывала спать. Ночи она боялась, как и ночного легкого ветерка, что всегда приносил с собой мурашки. Ночью нужно было ложиться спать, а под кроватью жили тени, от этого становилось не по себе.

С утра все начиналось сначала, и природа радовалась вместе с Мариетт.

Она любила утренние лужицы в трещинах дорожек и покрытые росой небольшие ростки сорняков. Ей нравилось назло всем прыгать в эти маленькие лужицы и создавать брызги.

Мариетт любила свою лейку с изображением земляники, ей нравилось поливать из нее мелких букашек. Она любила, что в их саду так много разных насекомых, которые постоянно хотели с ней подружиться. Любила утренние лучи, пробивающиеся через кроны деревьев, зеленые и белые оттенки во всем, кору деревьев и ощущения, когда гладишь ее. Любила кольца на пеньках и вязкий сок смолы, который особенно завораживал.

Она любила росу и сырую траву, паутинки, сплетенные паучками, любила перебегать от тени к тени и свои испачканные носочки, когда на них налипает трава.

Она боялась темноты, ночной прохлады, света фонарей и летающих у них мошек. Ночью из-за темного неба и огромной россыпи звезд создавалось ощущение, что наша планета не одна и мы не одни.

Она ненавидела сидеть на полу и уже не помнила почему.

Ей нравилось мечтать о том, что лес слушает ее и что вся его магия подчиняется ей.

Она любила вслушиваться, впитывать его энергию, любила деревья, чем раскидистее, тем лучше.

Она любила плести из бисера и рисовать. С самого раннего детства она понимала, что когда грустно, нужно пойти и поиграть, либо порисовать, либо погулять, и тогда станет лучше.

Так она стала маленькой королевой листвы, деревьев, ручейков.

Она знала, что как только сядет рисовать, все мысли уйдут.

Ей нравилось наблюдать, как капельки акварели случайно падают на травку.

И сколько себя помнила, она все время думала о том, когда же можно будет прочесть те книги на полках, или когда она научится рисовать лучше, или когда она достигнет того возраста, в котором можно будет отправиться в школу. Она всегда жила завтрашним днем.

Мариетт нравилось находиться в больших компаниях. Она любила дружить с мальчиками, поэтому большинство ее знакомых были мужского пола. Ей казалось, что дружба с ними чище и искреннее, а вот с девочками ей не повезло. Когда ей было около четырех, ее единственная на тот момент подруга начала просить земляничные пирожки, что приготовила мама Мариетт. Мариетт не была жадной, но ей не нравилось делиться тем, что она могла бы отдать без частых упрашиваний и жалоб со стороны других. С того дня просьб стало больше: подруга с помощью шантажа и угроз пожаловаться на Мариетт взрослым отбирала кукол, конфеты. Мариетт уже и не помнила, за что, настолько это было незначительно и глупо, но с тех пор к девочкам относилась с осторожностью.

Эта ситуация не повлияла на ее любовь к прогулкам и нелюбовь к тем моментам, когда ее звали домой ужинать. И даже во время еды она постоянно мыслями возвращалась к друзьям, которых пришлось оставить на улице. Она сидела, набивала рот кашей и размышляла: что они делают там без нее?

Однажды Мариетт пришла в голову идея построить домик на дереве. Большинство друзей-мальчиков поддержали ее, и начались долгие сборы материалов и упрашивания отцов помочь с этой непростой задачей. Когда домик был построен, Мариетт передумала туда лезть. Ей вдруг показалось это все ужасно глупым.

Она быстро привыкла к тому, что стоит ей задать направление движения – и все побегут за ней, словно она была лидером и душой компании. И потому именно она часто придумывала то, во что они будут играть завтра.

* * *

– Так что вам удалось найти в библиотеке? Нашли план церкви? – поинтересовался я.

Я тогда не особо был посвящен во все детали, поэтому решил уточнить.

– Да, нашли.

Все ждали, когда Лиам дополнит сказанное, но он молчал.

– И на этом все, – добавил за него Фергюс.

– К сожалению, да, никакой информации о самой церкви и о хранящемся в ней камне, – согласился Лиам.

– А план в итоге чем должен был нам помочь? – искренне не понимал я.

– Церковь, согласно плану, располагалась в северо-западной части современного собора, – вдохнул Лиам.

– И что нам это дает? – съязвил Фергюс. – То, что вся северная часть собора – это общедоступное место, где все просматривается и где нет никакого секрета?

– Около западной апсиды есть лестница, она может вести в крипту, которая осталась после старой церкви, – нашелся Лиам.

– Да, только туда мы не имеем доступа, – развел руками Фергюс.

Эдит вздохнула и перевела взгляд в окошко. Всем своим видом она показывала, что не хочет принимать участие в этом споре.

– И с пресвитером не удалось поговорить, – устало вздохнул Лиам.

Да действительно, пресвитер оказался в отъезде, так что это