Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

усиливавшееся отчуждение, взаимное непонимание, разные жизненные цели… Затем последовало роковое событие: его бывшая жена ушла к какому-то буддисту, что ли, весьма неопрятному субъекту. И за ее роковым шагом стоял поистине глобальный и обидный вопрос: что лучше, торговать бусами на Рамблас вместе с этим субъектом или жить со мной в тишине и спокойствии?

Вторая жена покорила его сердце сразу. Молодая разведенная женщина с трехлетней дочерью. Любовь с первого взгляда и заключение брака по ее настоянию. Все замечательно: девочка, собаки, завтрак в постели по выходным… рождественская открытка. И так до тех пор, пока через год, при полном отсутствии каких-либо признаков охлаждения, она появляется вся в слезах и сообщает, что думает вернуться к бывшему мужу. Изумление, негодование, но прежде всего любопытство: зачем возвращаться к человеку, с которым на протяжении четырех лет ты ругалась по телефону из-за всякого пустяка? Сногсшибательный ответ: она поняла, что не все потеряно и что будет лучше, если у девочки снова будет нормальная семья.

– Тебе это понятно? – допытывался Хуан. – Понятно, почему женщины в конце концов меня бросают?

К тому времени я, чтобы выжить, уже в пятый раз подливала себе виски и была готова откровенно ему ответить, но последний проблеск здравомыслия заставил меня избрать проторенную дорожку.

– Ты не должен так терзаться из-за этого, Хуан, – гнусаво промурлыкала я, и он выдал последнюю банальность:

– Я пытаюсь, но в конце всегда возникает сомнение, не я ли в этом виноват.

Все любовные истории одинаковы со времен Уильяма Шекспира; так что, когда я собираюсь погрузиться в пучину чувств, я перечитываю какую-нибудь трагедию и успокаиваюсь. Этого ни один мужчина никогда не сможет понять; они озабочены тем, как бы в сотый раз изобрести порох, хотят чувствовать себя всегда первыми, подобно закутанному в полярные одежды Амундсену.

– Может, будем ложиться? – прибегла я к последнему средству, находившемуся в моем распоряжении.

Он согласился, однако все вышло не слишком удачно, потому что он еще был погружен в свои прошлые беды, а моя голова была набита его признаниями вперемешку с алкоголем. В довершение всего в семь утра раздался телефонный звонок, заставивший меня с перепугу подскочить в постели.

– Инспектор? – Непринужденный голос Гарсона на другом конце провода показался мне птичьей трелью.

– Гарсон! Какого…

– Хочу сообщить вам хорошую новость. Павиа сознался.

– Что?!

– То, что слышите. Мне удалось заставить его сознаться.

– Заставить? Что там произошло? Что вы с ним сделали?

– Успокойтесь, я пальцем его не тронул и даже близко не подошел. Помогли психологические методы, которые вам так нравятся.

– Я хочу знать, где вы и что произошло.

– Не волнуйтесь, Петра. Я в комиссариате, и все идет как надо.

– Он признался в убийстве Лусены?

– Нет, в убийстве он не признался. Более того, клянется, что это не он.

– А кто же?

– Лучше бы вы сейчас же приехали сюда, инспектор. Павиа готов подписать свои показания. Потом я объясню вам все детали.

Я думала, что Хуан спит, но, как только повесила трубку, его руки сдавили меня, и я почувствовала его губы, все ниже и ниже спускавшиеся по моему позвоночнику.

– Мне очень жаль, Хуан, но я должна идти.

– Сейчас?

– Возможно, мы арестовали убийцу Лусены.

– Раз вы его арестовали, он уже никуда не денется и ты можешь не торопиться. Задержись на минутку.

Но я быстро встала с постели. Его игривость меня покоробила. Я оделась на кухне и наспех сварила кофе. Пока ехала в комиссариат, сердце у меня было не на месте – сказывались как похмелье, так и нынешнее волнение. Психологические методы! Интересно, что Гарсон подразумевает под психологическими методами? Я готовилась увидеть перед собой изуродованного инквизиторскими пытками парикмахера со свисающей лоскутами кожей. Однако, как и обещал младший инспектор, Павиа был цел и невредим. Я имею в виду, физически невредим, потому что он был совершенно раздавлен морально. Выслушав объяснения своего напарника, я поняла: то, что он считал психологическими методами, было самым настоящим душевным истязанием. Этот варвар Гарсон дожидался закрытия парикмахерской. Он подошел к парикмахеру, когда тот уже спускал металлические жалюзи, и предложил ему пройти к машине. Он заставил Павиа сесть в нее и привез его на какой-то пустырь. Но как младшему инспектору удалось добиться, чтобы уверенный в себе человек, наверняка пользующийся услугами адвоката и, в общем, далеко не глупый, послушно участвовал в процедуре, которая по всем признакам была незаконной? Очень просто – Гарсон был не один. Рядом с ним, пристегнутая к его запястью на коротком ремешке, угрожающе ворчала Моргана, собака Валентины Кортес.

– Черт знает что! – воскликнула я.

– Позвольте мне кончить, Петра, не торопитесь. Я знаю, как обращаться с Морганой, Валентина мне показывала. Никакого риска, что собака меня не послушается, не было.

Чтобы дослушать, чем кончилось дело, мне пришлось сжать зубы, кулаки и напрячь все мышцы.

– Вначале, чтобы Павиа убедился, что я не блефую, я отдал Моргане несколько команд, и она их мгновенно выполнила. «Вот видите, Павиа, – сказал я ему, – когда я захочу, это чудище вцепится вам в глотку и перекусит яремную вену. Ему это раз плюнуть. А потом поглядим, найдут ли того, кто это учинил». Он продержался еще некоторое время, не отвечая на мои вопросы, хотя занервничал. Тогда я крикнул Моргане: Gib laut! – что означает: «Голос!» Собака с хриплым лаем направилась прямиком к подозреваемому. Павиа испугался. И в этот момент я громко скомандовал: Vo ra n! – что значит: «Вперед!» Вы бы видели, что вытворяла Моргана! Она с такой силой бросилась на него, что я едва ее удерживал, и начала рычать, пускать слюну, щелкать зубами. Тут уж подозреваемый, конечно, не выдержал и попросил меня убрать собаку. Он был готов давать показания.

– Подозреваемый! Лучше называйте его мучеником или жертвой. Как вам только взбрело в голову учинить подобное? Разве вы не знаете, что признания, полученные под принуждением полиции, считаются недействительными?

– Это другое дело! Павиа все осознал и готов к сотрудничеству. Говорит, что совершенное им не настолько серьезно, чтобы его упекли за решетку на всю оставшуюся жизнь. Осознал же он масштабы этого дела, когда увидел, как далеко я могу зайти. Моргана помогла ему реалистически оценить свое положение. Тут я крикнул ей Aus!, что значит «Хватит», и она мгновенно успокоилась.

– Перестаньте вопить по-немецки, словно проклятый наци! Так, значит, он все осознал, да? Как только Павиа встретится со своим адвокатом, против вас будет подан иск, в результате чего вас могут даже отстранить от службы. Это хотя бы вам понятно?

– Ничего такого не случится, вот увидите. Адвокат поймет, что у нас есть доказательства виновности его клиента, и сделает вывод, что того ждут большие неприятности и лучше не быть замешанным в это дело об убийстве.

Я села и обхватила лицо руками.

– Вы совершили ошибку, Гарсон. Серьезную ошибку.

– Я не мог позволить, чтобы какой-то слизняк насмехался над нами! Ничего, теперь у него пропала охота смеяться, это я вам гарантирую.

– Посмотрим, кто будет смеяться последним.

– Разве вам не интересно узнать, что мне рассказал Павиа?

Собрав последние силы, я мрачно кивнула.

– Представляете, Петра, все наши предположения подтвердились! Пуиг и Павиа – сообщники. Они наняли Лусену и время от времени платили ему от тридцати до пятидесяти тысяч песет за кражу собак, на которых ему указывал парикмахер. Это совпадает с цифрами во второй тетради Лусены, заметили? Павиа говорит, что он был не единственным источником информации для Rescat Dog. У Пуига имелись и другие важные информаторы. Кроме того, они оба участвовали еще в одном грязном бизнесе, связанном, кажется, с отмыванием денег.

– Ну, а смерть Лусены?

– Павиа клянется и божится, что не убивал его. И Пуиг, по его словам, тоже ни при чем. Они уже год как перестали видеться с Лусеной. Он сам вышел из дела, сказав, что его физиономия слишком примелькалась, а это опасно. И занялся чем-то другим.

– Чем?

– Он не знает.

– Ну конечно, не знает.

– Я не думаю, что он лжет, инспектор. Наверное, они действительно потеряли Лусену из виду, такое случалось и раньше. Павиа был так перепуган, что выкладывал все как на духу.

– Еще бы! Когда шестидесятикилограммовая тварь показывает тебе кровожадные клыки… Да он бы и в убийстве Кеннеди признался, лишь бы ее убрали!

– Именно так! Но почему тогда он уперся и не желает признавать ни под каким видом, что он убил Лусену?

– То есть вы продолжали натравливать на него собаку и после того, как он признался?

– В главном он не признался!

– Вы прямо как Нерон; как Нерон и Калигула в придачу.

– Называйте меня как хотите, но благодаря мне мы сможем теперь полностью