Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— Я твоя мама! Так вышло, что ты потерялся, но теперь я снова с тобой, и всё у нас будет хорошо, со мной ты в безопасности! — Я быстро заморгала и сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь потушить разгорающийся сноп эмоций, которые грозили спалить меня дотла. — Как только ты поправишься, я заберу тебя домой, и мы сможем заново познакомиться. Ты не против?

На его губах не появилось ни намёка на улыбку. Он просто медленно перевёл взгляд обратно на телевизор, а мне отчаянно захотелось обнять его узкие плечи и прижать к себе. Я в панике повернулась к доктору:

— Я не… не знаю, что делать. — Несмотря на все попытки сдержать слёзы, я всхлипнула, и это вернуло меня к реальности, сломав шумную звуковую декорацию мультика. Эйден не должен видеть меня сломленной, я нужна ему в виде прочной опоры, а не унылой развалины.

— Всё нормально! — подбодрил доктор Шаффер. — Продолжайте с ним разговаривать. Эйдену необходимо слышать голос матери.

Я сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. От Эйдена пахло дезинфицирующими средствами и чем-то похожим на яйца. Мой взгляд упал на маленький столик рядом с его койкой: на нём лежала книжка-раскраска, но не было ни игрушек, ни подарков, ни цветов. У моего мальчика должны быть игрушки! Я подарю ему что-нибудь, и он сразу превратится в прежнего Эйдена, в живого, солнечного маленького выдумщика, которым он всегда был. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза, и в голове тут же появился маленький Эйден, идущий в школу по парковке в ярко-красной куртке и с рюкзаком с «Могучими рейнджерами»[464] за спиной. Я открыла глаза и представила, что разговариваю с тем самым мальчиком:

— Тебе нравится этот мультик, Эйден? Я помню, когда ты был маленьким, у тебя была машинка-трансформер. Помнишь, красная такая? Она могла превращаться в робота. Ты любил играть с ним, устраивал ему сражения с мягкими игрушками. Плюшевых кроликов и мишек ты перерос быстро, тебе, как и большинству мальчиков твоего возраста, нравились роботы, машины и Могучие Рейнджеры. А ещё ты любил рисовать! Ты рисовал мне замечательные рисунки — это были не какие-нибудь там человечки из палочек, а вполне реалистичные цветные картины, на которых были я, бабушка и дедушка. Мы потом их развешивали на стенах по всему дому. — Я сделала паузу. Ничего этого больше не было: ни бабушки, ни дедушки, ни дома. Внезапно во рту у меня совершенно пересохло. — Может быть, тебе это всё больше не нравится, но ничего страшного. Многое изменилось. Мы можем заново выбрать то, что нам нравится, правда? Пойдём с тобой по магазинам, и ты купишь себе всё, что захочешь. Всё что угодно. — Я издала нервный смешок и откинулась на спинку стула. — А через несколько недель ты познакомишься со своей сестрой. Мы пока не знаем, как её назвать, так что можешь помочь мне выбрать имя. Мне бы очень этого хотелось! — Никакой реакции. Он даже не пошевелился. — Смотри-ка, а уши у тебя теперь нормальные! Я всё думала, придут ли с возрастом пропорции в норму или уши так и останутся в пол-лица… — Я зажала одну руку другой, чтобы окончательно не превратиться в идиота, несущего бессвязную чушь.

Эйден продолжал безотрывно смотреть в экран телевизора, и мне показалось, что я сплю. Я что, в самом деле разговаривала со своим сыном? А этот бледный, вялый подросток — это тот самый мальчик, который, как я полагала, утонул много лет назад? Голова была ясной, но на сердце от всех последних событий легла тяжесть. Я уткнулась в тупик и больше не в состоянии была придумать, что сказать.

К счастью, доктор Шаффер заметил моё замешательство и пришёл на помощь:

— Думаю, нам всем стоит сейчас выпить по чашечке чая, а Эйден пусть немного отдохнёт. А потом поговорим о том, что делать дальше. Эмма, мы бы хотели взять у вас образец крови для анализа, чтобы установить соответствие ваших ДНК и подтвердить результаты вчерашнего анализа. И ещё с вами должен поговорить представитель соцслужбы.

— Но ведь я смогу забрать его домой? — спросила я, а сердце мне будто сжали ледяными пальцами.

— Некоторое время ему нужно будет побыть под нашим присмотром, — сказал инспектор Стивенсон. — Эйден пока не говорит, а мы понятия не имеем, где он находился последние десять лет и с кем.

С кем. Меня словно молотом ударило. С кем. А с кем, действительно? И чего они от него добиваются? Меня резко затошнило, и я почувствовала, что меня сейчас вырвет прямо на больничную плитку. Я вцепилась пальцами в подлокотники и попыталась хоть немного успокоиться.

— У вас есть предположения, где он был? — спросила я, медленно и аккуратно произнося каждое слово.

Доктор с инспектором синхронно посмотрели на Эйдена, а затем вернулись взглядом ко мне.

— Думаю, об этом нам лучше поговорить наедине, — сказал Стивенсон.

6

После того как Эйден, по всей видимости, утонул, я долгое время страдала от постоянных ночных кошмаров. Два образа преследовали меня во снах, заставляя комкать простыни и просыпаться от ужаса. Первый — красная куртка Эйдена, которую вытащили из реки. Пресса с аппетитом сожрала её фотографию и с готовностью изрыгала на первые полосы всех газет. Смотрите: загублена невинная жизнь! Маленькая красная курточка с грязными рукавами на тёмном, мрачном фоне — просто идеальный контрастный образ для повышения продаж. Прямой намёк на самый большой страх любого родителя, да и основания вполне конкретные, можно смело печатать…

Что может продавать газеты лучше, чем смерть? Ну, может быть, секс и сработает эффективнее, при условии, что сама история интересна, но всё равно, смерть ребёнка всегда будет стоять на самой вершине башни нездорового человеческого любопытства, в которой находят приют сексуальные скандалы и истории о продажных женщинах и знаменитостях. Детская смерть правит бал, и непредвиденная трагическая смерть маленького ребёнка занимает в иерархии место лишь одной ступенькой ниже непосредственного детоубийства. Память об Эйдене была сведена к одной этой фотографии, и она едва не стёрла все мои воспоминания о нём. Не успевала я подумать о том, с каким забавным и сосредоточенным видом он читал книжки, высовывая язык от усердия, как в голову тут же лез красный анорак, испачканный речным илом. Стоило мне представить, как он проворно карабкается вверх по дереву в нашем саду в накидке супермена, в мыслях тут же начинали крутиться все эти газетные заголовки.

Второй образ был