Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— В какой момент ты поняла, что столкновения с парнями не избежать? Наверное, тебе было очень страшно.

— Ну, я уже сказала, мы просто курили, сидели на ограде. Макс немного успокоился. А потом парни подошли к нам, начали говорить всякие ужасные вещи. У двоих были темные сальные волосы, торчавшие из-под капюшонов. А у одного были жуткие прыщи, а у четвертого — просто бешеные глаза. Я испугалась еще сильнее. А Макс сказал, что больше не собирается прогибаться перед ними. Что ему надоело бояться. И я вдруг почувствовала огромную гордость за него.

Лицо Кэрри смягчилось, она на мгновение закрыла глаза. Дэйна последовала ее примеру, вспоминая.

— Эй, урод! — заорал один из парней.

Тут Дэйну толкнули в первый раз.

— Эй, ты что! — крикнула она, когда Макс дернул ее за руку. — Ты зачем это делаешь?

— Убийца, — прошипел он, не обращая внимания на крики парней.

— Стой… ты же мне сам сказал… нет!

Он стащил ее с ограды. Дэйна попыталась вырваться. Что с ним? Словно обезумел. Макс что-то бешено орал, парни подступили ближе, радуясь неожиданному представлению. Даже не скажешь, кто был страшнее — Макс или эти парни.

— Пожалуйста, ну пожалуйста, не надо. — Она заплакала. Так не должно быть. Она лишь хотела поговорить с ним, объяснить ему все, заставить понять, что случилось. Это так нечестно. Ей же не дали шанса. Но в глазах его плескалась лишь ярость.

Потом она упала на асфальт, уставилась на него снизу вверх.

— Я думал, что у нас что-то есть, у нас с тобой. Я думал… думал, ты меня любишь.

Макса трясло, он отшвырнул сумку, сорвал куртку, вцепился себе в волосы. Да что с ним? Это был совсем не тот Макс, которого она знала.

— Гляньте, а этот тощий ублюдок кое на что способен. — Издевательский смех.

Все происходило точно в замедленной съемке. Параллельная вселенная. Отрыв от реальности.

Макс сунул руку в карман.

— Это было ужасно, — прошептала Дэйна.

— О чем ты говоришь, Дэйна? — спросила Кэрри.

— Парни. Они окружили его. Один из них вытащил нож.

— О боже, — выдохнула Кэрри. — Что было потом?

В студии стояла полная тишина.

— Они кричали. Обзывали Макса, специально, чтобы еще больше завести его. Макс был в таком бешенстве, что я думала, он взорвется.

Дэйна согнулась в рыдании. Все шло не так. Плевать ей, что она в прямом эфире. Плевать, кто ее увидит, плевать, как она выглядит. На все плевать. Главное — Макс умер, а она не успела сказать ему правду.

Она одна во всем виновата.

— Нет, не надо!

Она попыталась встать, но Макс наступил ей ногой на живот.

А потом она увидела, как в руке у него блеснул нож. Направленный прямо на нее.

— Нет! — закричала она, перекатываясь на бок, уворачиваясь от лезвия.

Парни сгрудились вокруг них, возбужденно горланя. Ей удалось подняться. Макс надвигался на нее, выставленное вперед лезвие словно направляло его.

— Эй, спокойнее, парень, — крикнул один из парней. — Еще порежешь кого.

Макс не обратил внимания. Он не обратил внимания и на Дэйну, пытавшуюся сказать ему то, что давно следовало сказать. Его широко раскрытые глаза были устремлены в никуда, их мягкий бархат словно затвердел.

Кто-то поглаживал ее по спине.

— Все хорошо, дорогая. Не спеши. Значит, шпана окружила вас с Максом. Тот парень угрожал Максу ножом? Что он говорил? Ты помнишь, как он выглядел?

Дэйна подняла голову. На столе стояла коробка с бумажными платками. Она вытащила платок, словно сидела в чьей-то гостиной, а не в прямом эфире. Не думать, не думать, иначе ее стошнит прямо здесь. Она высморкалась.

— С этого момента у меня в голове все расплывается. Началось какое-то безумие…

Дэйна слышала, что арестовали Уоррена Лэйна, а потом снова отпустили. Все знали Уоррена. Настоящий бандит. Его уже сто раз сажали в тюрьму. Он крал машины, торговал наркотиками, ограбил почтовое отделение. Все говорили, что он слишком тупой, потому и попадается. Но сейчас, вспоминая его лицо в то ужасное утро, Дэйна не была в этом уверена.

Приемных семей в жизни Уоррена было больше, чем горячих обедов. Все знали, что он фактически бездомный. В школу он приходил, только когда хотел бесплатно поесть или воспользоваться душем и туалетом. И он был среди тех парней. Капюшон надвинут на самые глаза, но это точно был Уоррен Лэйн. И Дэйна понимала, почему он вечно нарывается. Тюрьма — это крыша над головой и сытная еда.

Так, может, сказать, что это был он?

Она схватила Макса за запястье, когда он занес нож. Она ни на секунду не поверила, что он может зарезать ее. Он не сделал бы этого, правда?

— Макс был не в себе, — сказала она и снова захлебнулась в рыданиях. Кэрри терпеливо ждала.

Она закричала и вцепилась в лицо Макса свободной рукой. Это на миг привело его в чувство — ненависть во взгляде сменилась недоумением, он будто спрашивал себя, где он, что делает, какого черта дерется с девушкой, которую любит.

Рука разжалась. Нож звякнул об асфальт.

— Эй, парень, остынь, лады? А то точняк порежешь кого. — Уоррен Лэйн подобрал нож. — Клевый, — сказал он, проводя большим пальцем по лезвию. — Не надо резать девчонку, парень. Поверь мне. — Уоррен рассмеялся, и нож рассек воздух. — Тюряга не для таких заморышей, как ты. — Он снова рассмеялся и бросился на своих приятелей. Те отпрянули.

Уоррен повернулся к Дэйне:

— Забери это, лады? — Он протянул ей нож рукояткой вперед. — И приглядывай за своим козлом, а то у него сегодня какое-то дерьмо в башке.

— Макс был очень расстроен, ну, из-за ребенка. Он велел мне сделать аборт. Я пошла в больницу…

— Аборт?! — Кэрри схватила Дэйну за руки и развернула к себе.

— Ты убила нашего ребенка, — прошипел Макс.

Нож был длинный, очень острый. Сжав рукоятку, Дэйна опустила его острием вниз.

— А теперь скажи. Что осталось, скажи?! В моей жизни ничего нет. Даже тебя. Даже этого проклятого ребенка, которого мы не хотели, а теперь ты его убила.

— Я разозлилась на него, когда он велел мне сделать аборт. Как будто для него это вещь, которую можно выбросить. Как будто я — вещь.

Кэрри отпустила ее руки. Дэйна знала, что вряд ли она сделает с ней что-то в прямом эфире. Но ничто уже не имело значения. Они были в своем собственном аду — одна прячется от правды, другая ищет ее.

— Макс, успокойся, — взмолилась Дэйна.

— Не смей говорить мне, чтобы я успокоился. — Странно, но, произнося