Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

мои вопросы для тебя столь же тяжело, как мне — задавать их. Но мы делаем все это ради Макса. И ради сотен других подростков, которые живы, но могут погибнуть в любой момент… Мы должны попытаться остановить это.

Кэрри замолчала, собираясь с мыслями. Потом взяла стакан, сделала глоток, выпрямилась и в упор посмотрела на Дэйну.

— Я хочу, Дэйна, чтобы ты рассказала, что же произошло утром двадцать четвертого апреля.

Дэйна понимала, что все видят, как она нервничает, как ерзает на стуле, как теребит волосы, как дрожат у нее пальцы. Но ей было все равно. Ей отчаянно, до одури, хотелось закурить. Она видела по телевизору, как гости программы кричат, беснуются, дерутся, убегают со сцены. Или как их силой выволакивают охранники. Интересно, а она на такое способна? Убежать? Она сидела напротив Кэрри Кент, готовой разорвать ее в клочья за то, что она ничего не знает, и бегство казалось вполне возможным. Ведь она действительно ничего не знала.

— Я хочу, Дэйна, чтобы ты рассказала, что же произошло утром двадцать четвертого апреля.

Кэрри поставила стакан с водой на стол. И тут же Дэйна схватила другой. Только бы потянуть время. Ну зачем, зачем она согласилась…

— Не спеши, — сказала Кэрри, что, разумеется, означало «поторапливайся».

— Это был обычный день, — прошептала Дэйна. Собственный голос казался ей чужим. Она подняла голову и посмотрела на зрителей. Как их много… — Я никогда бы не подумала, что может случиться такое. — Тон бесстрастный, будто она рассказывает, как плохо кормят в школьной столовой, или о том, что скоро они с учителем физкультуры отправятся в поход.

Но внутри у нее все заходилось в нескончаемом вопле. Все это напоминало фильм ужасов, навсегда застрявший в мозгу.

— Я проснулась рано. Умыла и одела младшую сестренку, отвезла ее в садик. Потом пошла в школу. Как обычно.

Дэйна смутно понимала, что Кэрри кивает. Как же жарко. Зря она надела куртку.

— Ты разговаривала с кем-нибудь, когда пришла в школу?

— Нет. Со мной там никто не разговаривает. То есть Макс разговаривал, но… — Дэйна запнулась. Она словно ступала по битому стеклу босиком. — Первой у нас была математика. Было скучно. Потом география, а после нее я решила уйти.

Яркий свет слепил, мешая сосредоточиться. На металлических стойках висели лампы, десятки ламп, нацеленных на нее, точно пистолеты. Выстрелы света, чтобы заставить ее выложить всю правду. Но она этого не сделает. Она не может. Это же его мать.

— Макс был на этих уроках?

Похоже на очередной допрос. Там она смогла как-то выкрутиться, но было непросто. Неужели она пришла на шоу только для того, чтобы убедить всех, включая себя, что она ничего не знает? Или она здесь, чтобы признаться во всем? Если бы только Макс был жив. Она бы все отдала за это. Получается, у них с Кэрри есть что-то общее.

— Да, Макс был на математике.

Дэйна вспомнила его ссутулившуюся спину, пальцы, нажимающие на клавиши калькулятора. Однажды он сказал ей, что математика дается ему с трудом. Словно его удивляла собственная математическая бездарность. Она тогда ответила, что работать стоит только над тем, что у тебя хорошо получается. Как конкурсы, добавила она с улыбкой.

— Но на географии я его не видела. Мы проходили честную коммерцию. Макс как-то сказал мне, что на свете нет ничего честного.

Взгляд Кэрри жег сильнее софитов. Кэрри молчала, поэтому Дэйне пришлось продолжить.

— После географии я пошла в магазинчик неподалеку. Я не позавтракала и хотела есть. Там были девчонки из моего класса, они тоже прогуливали.

Давай бабло, потребовали они. Она вспомнила ненависть в их глазах, когда она выложила деньги из кармана. «Все!» — приказали они и отстали, только когда отобрали у нее все, что было. Когда они ушли, Дэйна задрала футболку и открыла кошелек, который носила на поясе. В карманах она держала не больше пары фунтов, специально для вымогателей, а в кошельке лежала десятка, которую она стянула из бумажника Кева. Она купила чипсы и медленно пошла обратно к школе.

— Я надеялась встретить Макса. Нам надо было поговорить.

Над верхней губой выступили капельки пота. Если их вытереть, весь этот чертов грим смажется или нет?

— О чем? — спросила Кэрри.

— У нас возникли проблемы.

— Вот как?

— Просто… просто я сказала ему кое-что, а он неправильно понял. А я хотела, чтобы он знал правду. В школе его травили из-за того, что он встречался со мной. Распускали всякие мерзкие сплетни.

Во взгляде Кэрри появилась растерянность. Дэйна почему-то была уверена, что после такой новости она набросится на нее. Но Кэрри сохранила спокойствие. Дэйна подумала, что это даже страшнее.

— Ну вот, я села на ограду и стала есть чипсы. Я надеялась, что Макс пройдет мимо.

Так много людей. И все смотрят на нее.

«Вот блин», — сказал он, когда она его окликнула. Первое слово, обращенное к ней. А она просто протянула ему чипсы, как будто чипсы могли все изменить к лучшему.

— Он… не мог успокоиться, — тихо сказала она. — Он носился вокруг меня, размахивал руками, кричал, мне даже показалось, что он меня ударит. Он был в бешенстве.

Дэйна услышала возгласы среди публики. Кэрри все молчала.

— Я кое-как уговорила его сесть рядом.

Она снова ощутила холод бетона, солоноватый вкус чипсов. Запах дезодоранта Макса. Бездонное отчаяние.

— И тут появилась та шпана? — спросила вдруг Кэрри.

— Нет, они появились потом.

Дэйна понимала, что Кэрри не терпится, чтобы она перешла к главному, описала того, кто это сделал. Голубые глаза, черные волосы, шрам на щеке? Тренировочные штаны, рваные джинсы, татуировка, цепочка на шее… что угодно. Может, просто выдумать что-нибудь? Хватит ли у нее духу соврать в прямом эфире?

Дэйну замутило. Уже несколько дней она почти не ела, спазмы в желудке заглушала колой. Она попыталась встать, но под ногами была пустота. Может, она все еще сидит на ограде? Да, точно. Рядом Макс, вот он, перед ней, беспокойно переминается с ноги на ногу. Хотелось плакать, но слезы почему-то не шли.

— Я ужасно разозлилась, стала кричать на него. Сказала, что сделала так, как он хотел.

— Но что он хотел? — Опять эта Кэрри. — О чем ты говоришь, Дэйна?

Тишина. Только слышно, как по улице за школой проехала машина, как стучит по ограде ее ботинок, да еще чей-то кашель.

— О ребенке… — прошептала она.

Шум. Чьи-то крики.

— О ребенке? Каком ребенке, Дэйна? Ради бога, объясни!

Кто-то хватает ее за руку. Макс или его мать? Дэйна помнила, как Макс тогда схватил