Читать книгу - "Невольный свидетель - Таня Грант"

он догадался задать несколько уточняющих вопросов до того, как мы приехали в "Ревери". Честно говоря, вся его стратегия "возьми инициативу в свои руки" звучит немного отчаянно: слишком мало, слишком поздно.

— Если мы действительно застряли здесь…

Он недоговаривает, но мы всё понимаем. Если мы застрянем здесь, кроме этой еды у нас больше ничего нет на следующие несколько дней — может быть, дольше.

— Давайте я скажу то, чего другие боятся сказать, — говорю я. — Нам этого не хватит.

— Какого чёрта вы от меня хотите? — огрызается Брент в ответ. — На земле хренова тонна снега, и нет Wi-Fi, чтобы кому-нибудь позвонить. Корабль с продуктами уплыл.

— Может, нам поделить то, что у нас есть? — осторожно спрашивает Сидни.

На ней одна из фирменных футболок "High Standards", которая выглядит восхитительно помятой. Это доступный образ, но для того, кто пытается получить высококлассные роли в кино, она не всегда думает о том, как соответствовать этому бренду. Джефф — не тот, кого я бы слепо поддерживала. Особенно не сейчас.

— Разделим на всех поровну, — добавляет она.

— На меня не надо, — не могу удержаться я от горьких слов. — Мне нельзя есть из этой корзинки ничего, кроме джема.

— Да, конечно, — она бросает на меня извиняющийся взгляд, её щеки краснеют, и она разочарованно качает головой. — Вот отстой! Может быть, не будем делать поспешных выводов?

— Нет, — вмешивается Люси. — Ты права. Разделить всё поровну — хорошая идея.

Кто бы сомневался, что она так скажет; она единственная, кто принёс с собой только плитку шоколада. На что ей выжить, если бы не людская доброта?

Нэш толкает меня бедром:

— Мы позаботимся, чтобы тебе тоже что-то перепало. Из-за глютена.

Какой он заботливый!

Я киваю в знак благодарности, и мы с несчастным видом принимаемся за раздел еды. Как только все получают свои маленькие горки и нам говорят, что каждому из нас можно съесть только по 4 с половиной ложки протеинового порошка, становится ясно, что это будут долгие несколько дней.

Остальным я бы никогда не рассказала, но путаница с едой выбила меня из колеи. Папа в раннем возрасте научил меня правилу троек: можно прожить 3 минуты без воздуха, 3 часа без крова, 3 дня без воды и 3 недели без еды. Вообще-то еда — самый низкий приоритет в этом списке, что, наверное, хорошо, учитывая, что у нас есть воздух и кров. Но наличие еды никогда не должно стоять под вопросом. Она должна быть чем-то само собой разумеющимся. Мы настолько доверяли Бренту, что никому и в голову не пришло перепроверить, и теперь это проблема, хотя её не должно быть. Особенно если мы застрянем здесь ещё на день или два.

Я не хочу оказаться в шоу на выживание. И если что-то на самом деле случится со мной… Боже. Моя семья пережила достаточно трагедий из-за смерти сводного брата Коула. После его потери наша жизнь пошла по наклонной плоскости, и я могу только представить, как смерть другого ребёнка отразится на родителях. Они не заслужили повторения подобного горя.

Чем дольше я размышляю об этом, тем больше колеблюсь между яростью и отчаянием. Я не была голодна, пока мне не сказали, что еды нет, но теперь я умираю с голоду.

— Кто-нибудь будет есть? — спрашиваю я, глядя на стойку.

Настала очередь Сидни неловко поёжиться:

— Мы с Джеффом уже ели протеиновые батончики этим утром — снимали для рекламы, — её взгляд метнулся к Бренту. — Я запостила ролик, когда мы приблизились к Логову. Так что Wi-Fi, наверное, некоторое время ещё работал.

Брент поджимает губы и кивает:

— Мы продолжим проверять, — но не вынимает телефон из кармана.

Этого ответа недостаточно.

— Как только Интернет заработает, нужно позвонить в "Ревери" и сообщить им, что происходит, — говорю я. — У них должен быть план на случай подобных аварийных ситуаций. Может быть, кто-нибудь из персонала сможет принести еды.

— Мне не нужны твои советы, — фыркает Брент.

— Просто хочу убедиться, что мы все на одной волне. Знаешь, что говорят о предположении…

— Так, — выпаливает Нэш в очевидной попытке перевести разговор в другое русло. — Кто-то хочет есть? Авокадо скоро испортится. Я порежу его, чтобы можно было съесть с выпечкой.

Те из нас, кто планирует поесть, стоят вокруг островка и перекусывают. Никаких стильных фотосессий — только звуки смиренного жевания. Мы все держимся поблизости, настороженно поглядывая друг на друга. Мы, конечно, друзья, но каждый из нас — лишний рот, который нужно кормить.

Вздохнув, я выкладываю ломтики авокадо на 6 крошечных крекеров. Текстура сырого авокадо вызывает у меня тошноту, но это будет последнее свежее блюдо, которое у меня есть на несколько дней, так что нужно использовать его по максимуму.

— Ладно, это официально угнетает, — говорю я, вытирая крошки с губ. — Мне нужно отвлечься.

— В смысле? — Сидни переглядывается со мной.

Я указываю рукой в сторону гостиной, где нас терпеливо ждут вешалки с одеждой:

— Сегодня мы не можем постить фотки, но это не значит, что мы не можем ничего снимать.

— Ты хочешь устроить фотосессию? — спрашивает Люси.

Иногда она правда говорит очевидное.

— Вообще-то, у меня есть идея получше, — мурлычет Нэш, оглядывая комнату, подперев подбородок одной рукой.

То, как он смотрит на Люси, глубоко задумавшись, напоминает мне о Мыслителе. Я видела статуэтку в прошлом году в Музее Родена в Париже, когда парфюмерная компания отправила меня самолётом во Францию на съёмки для рекламной компании к выпуску нового аромата.

Честно говоря, это был один из самых ярких моментов в моей карьере.

Поскольку я бросила колледж, мне так и не удалось провести семестр за границей. Вместо этого работа дала мне неформальное образование, и я впитывала знания, куда бы ни поехала. Иногда тем, кто знакомится со мной, трудно видеть дальше моей внешности, но я всегда чувствовала, что важно узнать как можно больше об окружающем мире. Никогда не знаешь, когда тебе пригодится какая-нибудь обрывочная информация.

Неделя, которую мне удалось провести в Париже, помогла осознать, каким большим потенциалом я обладаю не только в том, чтобы зарабатывать деньги или приносить пользу семье, но и как человек, рассказывающий историю о себе. Воплощение аромата помогло мне осознать, как люди могут воплощать идеи. Уловить суть аромата непросто, поэтому вы заставляете других ассоциировать вас с каким-то чувством. Мне хотелось быть сильной, красивой, гламурной и остроумной. И к концу кампании парфюмеры и мои подписчики в равной степени прониклись идеей, что я всё это воплощаю. Парфюмер порекомендовал меня дизайнеру, чьё платье я надевала у водопада, и