Читать книгу - "Красный галстук, черный лес - Валерий Георгиевич Шарапов"

это чувство. Но оно было. Старое, тяжелое, как камень на дне колодца.

Воронов повторил:

— Валь, что не так?

Она обернулась к нему. Посмотрела в глаза.

— Ничего. Жди.

Он отступил. Но взгляд не отвел.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет тридцати. Высокий, широкоплечий, в белой рубашке с закатанными рукавами, но застегнутой под самое горло на все пуговицы. Его можно было назвать в какой-то степени красивым. Длинные волосы были зачесаны назад, худощавое, чуть вытянутое книзу лицо источало полное спокойствие. Глаза у старшего пионервожатого были светлые, почти прозрачные. На носу сидели круглые очки в тонкой оправе. Он и в самом деле немного смахивал на Джона Леннона.

Он перешагнул порог неторопливо, оглядел всех присутствующих, остановился взглядом на Туманском.

— Никифор Степанович Гузь, старший вожатый, — представился он. — Меня звали?

Голос низкий, уверенный. Без спешки. Туманский встал с подоконника. Подошел ближе.

— Следователь Туманский. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Никифор улыбнулся. Улыбка легкая, почти дружелюбная.

— Конечно. Я к вашим услугам.

Валя смотрела на Никифора и не могла отвести взгляд. Что-то было не так. Что-то в его лице. В его голосе. В том, как он держался… Ее руки похолодели.

Воронов снова обернулся к ней, заметил что-то тревожное в ее лице.

— Валь?

Она покачала головой. Быстро. Резко.

— Ничего. Все нормально.

Но это была неправда.

Ничего не было нормально.

Глава 3

Терра нова

Никифор сел на стул напротив Туманского. Развалился свободно, закинул ногу на ногу. Руки сложил на коленях. Лицо спокойное, открытое. Человек, которому нечего скрывать.

— Трое пропавших, — начал он, не дожидаясь вопроса. — Чижов Андрей и Малык Богдан — из моего отряда. Третий, Костюк Ваня, из «Соколов», соседний отряд. Но они дружили, все время вместе.

Голос ровный, уверенный. Будто докладывал на планерке.

— Расскажите по порядку, — попросил Туманский. — Что они делали в тот день?

Никифор поднял руки, сцепил ладони на затылке.

— Обычный день. Подъем в семь, линейка в восемь. Потом завтрак. После завтрака у них было занятие по строевой подготовке. Я сам вел. Мальчишки активные, Чижов особенно. Малык тихоня, но за Чижовым тянется. Костюк постарше, он своим примером за собой ведет.

— Где они были после обеда?

— Послеобеденный отдых до трех. Потом кружки. Чижов и Малык записаны на авиамоделирование, Костюк — на туризм. Но на кружки они не пришли. Руководители отметили отсутствие.

— Вы искали их?

— Конечно. Сначала подумали, что на футбольном поле. Или на перекладине где-то задержались. Это бывает. Мальчишки есть мальчишки.

Никифор улыбнулся. Легко, почти отечески.

— Но и к ужину их не было. И вот это уже настораживало. Ужин пропустить — редкость. Я послал дежурного проверить спальню. Там никого.

— Что дальше?

— Проверка перед отбоем. В девять вечера. Их по-прежнему нет. Вот тогда я доложил директору. Тревожный звоночек. Ночь наступает, а дети неизвестно где.

Туманский записывал. Воронов стоял у окна, слушал молча. Валя сидела на стуле у стены, блокнот на коленях. Она смотрела на Никифора и не могла отвести от него взгляд.

Что-то было узнаваемое в его манере говорить. В том, как он держался. Нарочито уверенно. Подчеркнуто спокойно.

— Утром сообщили участковому, — продолжал Никифор. — Тодеренчук приехал быстро. Привел сотрудников, собаку. Начали прочесывать территорию. Потом лес вокруг, берег озера. Опрашивали детей из отряда.

— Что они говорили?

Никифор пожал плечами.

— Ничего конкретного. Видели их днем. Кто-то говорил, что они шептались о чем-то. Кто-то видел, как они шли по главной аллее после обеда. Но точно никто не помнит.

— Шептались о чем?

— Дети не слышали. Мальчишки всегда что-то затевают. Тайны, секреты. Это возраст.

Туманский оторвал взгляд от записей.

— Вы говорите, дети шептались. Мальчишки в этом возрасте обычно делятся тайнами с вожатым. Особенно с тем, кого уважают. Вам не показалось странным, что эти трое вдруг замкнулись?

Никифор встретил его взгляд. Не моргнул, хотя шпилька в его адрес была чувствительной.

— Не все дети одинаковые. Костюк из другого отряда, я за ним не так пристально слежу. А Чижов с Малыком… они всегда были самостоятельными. Не из тех, кто жалуется или спрашивает разрешения.

— Значит, вы их знаете хорошо?

— Конечно. Четвертый год работаю.

— Тогда вы могли бы предположить, куда они пошли. Исходя из характеров мальчишек, их интересов. Из того, чем они были увлечены.

Пауза затянулась. Никифор не торопился отвечать.

— Нет. Не могу сказать. Никаких версий.

Пауза затянулась. Туманский смотрел на Никифора. Никифор смотрел на Туманского.

Воронов повернулся от окна:

— Хорошо. А чисто гипотетически — куда они могли пойти?

Никифор перевел взгляд на оперативника.

— Вариантов много. Лес большой. Озеро рядом. Есть старое стрельбище километрах в трех отсюда…

— Да, стрельбище! — подхватил директор. — Для пацанов это вообще «терра нова»! Тянет их туда, как пчел на мед!

— Что же там такого интересного? — заинтересовался Туманский.

— Раньше мы туда часто водили детей, — ответил Никифор. — Там в самом деле место необычное. Песок, защитные валы, остатки движущихся мишеней, лебедки… Дети там копались, гильзы собирали.

— Но это уже все в прошлом! — снова вставил Шевчук. — Теперь туда ходить запрещено. Штаб военного округа не одобряет. Закрытая зона. Могут быть неразорвавшиеся снаряды.

— Ну, это они так говорят, — уточнил Никифор. — Но причина, наверное, в другом…

— Пацаны могли туда пойти? — спросил Туманский.

— Могли. Но это далеко. И страшно. Дети сами себе сказки напридумали про это стрельбище. Что там привидения фашистов, что скелеты из песка торчат. Что туда надо идти в безлунную ночь с фонариком. — Никифор усмехнулся. — Храбрецы находятся, конечно. Но не все.

Туманский записал.

— Чижов, Малык и Костюк — храбрецы? — спросила Валя.

Никифор задумался. Будто взвешивал ответ.

— Чижов — да. Костюк — тоже. Малык за ними тянется. Мог пойти за компанию.

— Вы проверяли стрельбище?

— Собака туда не повела. След терялся у озера.

Туманский посмотрел на Никифора.

— Понятно. Собака, значит, главный следователь в этом деле. А мы так, для красоты приехали. У нас еще будут к вам вопросы. А пока все.

Никифор встал. Поправил рубашку, вышел. Дверь закрылась за ним тихо.

Воронов обернулся к Туманскому:

— Слишком гладко.

Туманский смотрел на директора, словно хотел у него о чем-то спросить, да никак не решался.

— Да. Слишком.

— Ну а я здесь при чем? — пожал плечами директор. — Никифор рассказал все как было…

— При чем, при чем, — усмехнулся Туманский. — А кто еще? Дети пропали в вашем лагере, под вашим присмотром. Или вы думаете, Никифор за все отвечает, а вы просто для галочки директором числитесь?

Валя сидела неподвижно. Руки сжимали блокнот. Она ничего не записала. Только смотрела на дверь, за которой