Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

этими людьми в клубе и готов держать пари, что никто из них не был знаком с Наоми. Это не те люди, что встречаются с гостиничными портье.

Слухи о новом обычае доходят до Миллисент — скорее всего, от кого-то из клиентов. И она решает, что наше семейство должно сходить в эту церковь в пятницу.

Вечер проходит в спешке. Я запаздываю с урока и, войдя в дом, тут же прыгаю в душ. Рори после школы отправился в гости к другу, но позабыл, когда мы условились встретиться. И Миллисент уезжает за сыном. Дженна собирается в своей комнате. Времени на домашний ужин у нас не остается, и мы решаем после церкви заглянуть в какой-нибудь ресторанчик. Рори хочет в итальянский, Дженна в мексиканский, а мне все равно.

Когда машина заезжает в гараж, я зову Дженну:

— Поехали отрываться!

Когда я так говорю, Дженна всегда хмыкает: в ее представлении я становлюсь похожим на настоящего папу.

Но сейчас она не произносит ни слова.

— Дженна?

Когда она не отвечает во второй раз, я поднимаюсь наверх и стучу в ее дверь. Дженна прикрепила к ней маленькую белую табличку, украшенную ленточками всех цветов радуги. На табличке пузырящимся почерком Дженны выведены два слова: «Нет, Рори».

Внизу открывается дверь гаража и из него доносится крик Миллисент:

— Готовы?

— Почти, — отвечаю я жене и снова стучу в дверь дочери.

Дженна не отвечает.

— Что там у вас происходит? — осведомляется Миллисент.

Дверь не заперта. Я приоткрываю ее на несколько дюймов:

— Дженна? С тобой все в порядке?

— Да, — раздается тоненький звук. Он доносится из ванной.

В нашем доме ни у кого нет только спальни. У каждого из нас свои апартаменты, с ванной комнатой, примыкающей к спальне. Четыре спальни, четыре с половиной ванные — так спроектированы все дома в Хидден-Оуксе.

— Давай выходи! — кричит Рори.

Миллисент поднимается по лестнице.

Я пересекаю спальню Дженны, обходя игрушки, одежду, обувь и наборы макияжа расцветающей девушки-подростка. Дверь в ванную открыта. В тот самый момент, когда я заглядываю внутрь, в коридоре у комнаты Дженны появляется Миллисент.

— В чем дело? — спрашивает она.

Дженна стоит на полу, выложенном белой плиткой; у ее ног валяются пряди темных волос. Дочь вскидывает на меня глаза — такие большие, каких я раньше не видел. Она отрезала себе все волосы. Почти до кожи, оставила не больше дюйма длины.

За моей спиной ахает Миллисент. Она кидается мимо меня к Дженне и обхватывает ее голову обеими руками:

— Что ты наделала?

Дженна, не моргая, переводит взгляд на мать.

Я молчу, хотя знаю ответ. Я понимаю, что сделала Дженна. И это понимание повергает меня в ужас; мое тело цепенеет, ноги прирастают к напольному коврику цвета хурмы.

— Какого… — Рори тоже уже в комнате; он глядит на свою сестру… на ее волосы на полу в ванной.

Дженна поворачивается ко мне и спрашивает:

— Теперь он меня не заберет?

— Господи Иисусе, — бормочет Рори.

Не Иисус.

Оуэн.

* * *

В церковь мы не идем. Мы вообще никуда не идем.

— Доктор, — резюмирует Миллисент. — Нашей дочери нужен доктор.

— Я знаю одного врача, — говорю я. — Он — мой клиент.

— Позвони ему. Нет, подожди. Может, нам не стоит обращаться к твоим клиентам? Может, им не следует знать об этом?

— О чем?

— О том, что нашей дочери требуется помощь.

Мы с женой смотрим друг на друга, не зная, что предпринять. Сюрреализм ситуации обескураживает обоих. Это для нас совершенно новая проблема. Ответ на все вопросы можно найти в книгах по воспитанию детей. У Миллисент их уйма. И там все прописано. В случае болезни ребенка — нужно обращаться к врачу. Если он устал, плохо себя чувствует — надо уложить его спать. Притворяется — пусть идет в школу. У сына или дочери проблема с другим ребенком — необходимо позвонить его родителям. Дитя закатывает истерику — лучше оставить его на время в покое.

Только о проблеме Дженны в этих книгах не сказано ни слова. Ни в одной из них не дается рекомендаций на предмет того, что нужно делать, если ваш ребенок боится серийного убийцу. Такого, как Оуэн.

Мы с Миллисент сидим в нашей спальне; разговариваем очень тихо. Дженна внизу, на диване. Смотрит телевизор с бейсбольной кепкой на голове. Рори сидит рядом с ней. Мы строго-настрого ему наказали не выпускать сестру из виду. А также запретили язвить над ней и глумиться. Хоть раз, но он делает то, что ему было велено.

Миллисент решает позвонить нашему семейному врачу. Доктор Барроу — не ее клиент. И мы уже много лет пользуемся его услугами. Он лечит наши осипшие горла и кишечные колики, проверяет, не сломал ли кто из нас кости и не заработал ли случайно сотрясения мозгов. Но я не думаю, что он может нам оказаться полезен в такой ситуации. Доктор Барроу — довольно пожилой человек. И может, верит, а может, и не верит в то, что психическое здоровье — реальность.

— Уже поздно, — говорю я Миллисент, — он не ответит.

— С ним свяжется служба клиентской поддержки. Они всегда знают, как найти доктора.

— Может, нам лучше…

— Я иду звонить, — прерывает меня жена. — Мы должны что-нибудь предпринять.

— Да, должны.

Кинув на меня взгляд, Миллисент хватает телефон. Редко, когда я не могу расшифровать значения ее взгляда. Но это тот самый случай. Впрочем, мне показалось, что в нем просквозила легкая паника.

Я спускаюсь вниз — посмотреть, как там Дженна. Они с Рори сидят на диване. И смотрят телевизор, уплетая сэндвичи с картофельными чипсами, которыми прослоены хлебные булки. Дженна вскидывает на меня глаза. Я улыбаюсь, пытаясь донести до нее: все в порядке, она в порядке, мир прекрасен, и никто не причинит ей вреда. Дочь отводит глаза и откусывает еще один кусок от своего сэндвича.

Мне не удалось внушить ей то, что хотелось.

Поднявшись снова наверх, я застаю Миллисент разговаривающей по телефону. Голос жены звучит спокойно; она объясняет секретарю-телефонистке, что дело срочное. И да — ей необходимо связаться с доктором Барроу прямо сейчас, несмотря на столь поздний час. Положив трубку, Миллисент выжидает минут пять, а потом снова набирает номер.

Наконец доктор Барроу перезванивает нам. Миллисент торопливой скороговоркой объясняет ему, что случилось. Что сотворила с собой наша дочь. В нервозной спешке Миллисент захлебывается словами. Для нее это удар. Это удар для всех нас, для всей нашей семьи.

У Дженны кризис.

Миллисент пытается что-то с этим сделать.

Рори — свидетель — остается