Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

— Естественно! Там есть маленькая каморка, квадратов шесть, где хранятся музыкальные инструменты.

— Замечательно. Список участников мне предоставьте, и я быстро согласую ваше мероприятие.

— Вот, пожалуйста! — Гриша достал свернутый вчетверо лист бумаги со списком евреев, отбывающих наказание в колонии.

— Уже готов? — удивленно спросил Яровой и принялся внимательно изучать фамилии из списка. — Жмурин? — переспросил он и, оторвавшись от листа, уставился на просителей.

— Да, — спокойно ответил Григорий. — Матвей Романович еврей и имеет право на свободное вероисповедание.

— Ну, не знаю… — задумчиво произнес главный отрядник. — Эту фамилию мне надо согласовывать с начальством. А ты сам-то, Григорий, какое отношение имеешь к еврейству?

— Я? — с удивлением переспросил Тополев. — Непосредственное. Я единственный в этом лагере, кто имеет гражданство Израиля, и, по-хорошему, могу настаивать на визите ко мне консула для контроля за соблюдением моих прав.

— Не надо консула! Я почти уверен, что ваш вопрос будет решен положительно.

— И относительно Жмурина тоже, надеюсь? — настойчиво переспросил Гриша.

— Думаю, да, — после небольшой паузы ответил Яровой.

Когда Тополев и Нафталиев покинули помещение вахты, Толик пожал Грише руку и с большим уважением сказал:

— Хорошо, что мы с тобой вдвоем к нему пошли! Я бы не смог сказать так юридически грамотно и настойчиво. Мне кажется, они тебя побаиваются. Ты что, юрист, что ли?

— Нет, но в тюрьме пришлось перелопатить весь уголовный кодекс, УПК[37] и УИК[38], так что свои права и их обязанности я знаю очень хорошо. А самое главное, я знаю их болевые точки в виде уполномоченных по правам человека, прокуратуры, различных наблюдательных комиссий и религиозных деятелей.

В четверг вечером Анатолий зашел в восьмой отряд и радостно сообщил Иосифу и Грише, что вопрос с синагогой решен положительно и в ближайшую субботу в одиннадцать утра они могут смело приходить в клуб на первое собрание. Он пообещал привезти остальных с черной стороны, в том числе и Матвея, которого тоже утвердили.

Сразу после субботнего завтрака Григорий зашел на кухню в столовую и забрал два десятка вареных яиц, три жареных курицы и три больших лаваша. Батон заранее договорился с поварами, и те за пять тысяч рублей наготовили все по списку. Загрузив продукты в большую клеенчатую сумку, Гриша спрятался в колонне возвращавшихся после приема пищи мужиков из тринадцатого отряда и относительно безопасно дошел до своего барака. Приходилось прятать баул не только от сотрудников администрации, запрещающих употреблять пищу в не отведенных для этого местах, но и от зорких глаз блатных, которые могли навалять за крысятничество с кухни без их разрешения. Работники столовой, продающие еду налево, конечно, больше всего опасались Кремля, поэтому стремились торговать в основном с красными, которые их не сдавали, да и расплачивались всегда четко и вовремя.

В выходные дни утренние проверки затягивались иногда до полудня, вот и в этот раз Толик смог привезти Жмурина только после одиннадцати часов. В маленькой комнатке клуба их уже ожидали Лернер, Кикозашвили, Переверзев, Будянский, Гофман и Тополев. Вместе с пришедшими их стало восемь. Все спокойно разместились на стульях, расставленных по периметру помещения. Миша зажег несколько свечей, принесенных Гришей из православной церкви при колонии, и предложил всем еще раз познакомиться, хотя почти все уже друг друга знали или, по крайней мере, слышали о существовании. Затем, раскрыв Тору на странице, закрепленной закладкой, Лернер окинул всех взглядом и произнес:

— Шабат шалом, братья евреи! Шабат шалом!

Все хором ответили ему:

— Шабат шалом! — и наклонили головы в ответ.

— Суббота, в которую в синагогах читают недельную главу Торы Бешалах[39], называется Шабот Шира[40], поскольку знаменитая песня, которую пели сыны Израиля, когда перед ними расступилось Красное море, входит именно в эту главу Торы и читается в эту субботу, — произнес Лернер и окинул всех своим пытливым взглядом. — Несмотря на то что глава Бешалах содержит описание многих других важнейших событий, в том числе исход из Египта, переход через море посуху, дарование многих законов, историю с манной небесной и с колодцем, который шел за евреями по пустыне, мы называем эту субботу Шабат Шира. Я предлагаю вам послушать эту главу, а потом мы с вами обсудим услышанное.

Возражений не последовало, и Миша монотонным, но очень приятным голосом стал читать Тору с выражением, акцентируя внимание присутствующих на особо важных моментах. Где-то через полчаса он закончил и закрыл книгу. Жмурин и Будянский с удовольствием вступили с ним в полемику относительно реальности всей истории исхода евреев из Египта. Их спор мог бы затянуться надолго, если бы в дверь не зашел завхоз клуба Батон и не принес подогретую на плитке курицу и тазик с яйцами. Все присутствующие с удовольствием переключились с разговора на трапезу, являющуюся неотъемлемой частью субботнего таинства.

Иосиф прочитал молитву на иврите, освятил яства и дал добро приступить к еде. Тополев с Переверзевым давно уже ждали именно этой части обряда и теперь с жадностью поедали курицу, запивая ее виноградным соком, специально приобретенным для этой встречи Матвеем у барыги из четвертого отряда. Доев почти всю курицу и оставив чуть меньше десятка яиц и половину лепешки, собравшиеся продолжили общение на полурелигиозные темы. Естественно, обсуждались порядки и положуха в колонии, возможности и связи каждого как на зоне, так и на свободе, накидывались варианты ведения совместного бизнеса — как в данный момент, так и после освобождения.

Дверь в комнату резко отворилась. Вошел полковник Балакшин из Тамбовского управления ФСИН, который прибыл в колонию с внеплановой проверкой и, как оказалось, решил начать осмотр территории именно с клуба. Его сопровождал зам по БОР[41] ИК-3. Посетители «синагоги» встали, как положено при появлении сотрудника администрации, но не так резко и рьяно, как к этому привык полковник из управы. Эти вялые, на его взгляд, движения контингента вызвали в нем раздражение, и он решил немедленно показать всем присутствующим, кто в доме хозяин.

— Что вы тут делаете? — строго спросил он заключенных.

Все молчали, стараясь не привлекать к себе внимания.

— У нас, евреев, сегодня Шабат… — начал Гриша, поняв, что, кроме него, никто ответить не посмеет. — Поэтому с разрешения администрации колонии мы открыли в этой комнате синагогу, читаем совместно Тору и произносим молитвы.

— Какие молитвы? — с пренебрежением и даже отвращением переспросил Балакшин.

— Субботние! — уточнил Григорий.

— А это у вас что такое? — поинтересовался полковник, открывая крышку кастрюли, стоявшей на полке рядом с Иосифом. — Курица? Яйца? Хлеб? А это что? — брезгливо продолжил он, поднимая мусорное ведро, полное костей и скорлупы. — Ели в неположенном месте? Это нарушение! Кто принес еду?

— Это я принес, — мгновенно отреагировал