Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

Ужастик поджидал нас, не проявляя признаков нетерпения, но, когда учуял картошку, словно взбесился.

Мы медленно продвигались вперед в плотном потоке машин под собачье повизгивание и хруст картошки во рту у младшего инспектора. Мои нервы были напряжены и грозили скоро лопнуть. В конце концов я не выдержала:

– Ну хватит, Фермин, угостите же наконец своей картошкой, будь она проклята, этого чертова пса, пока он не свел меня с ума!

Младший инспектор, словно ворчливый и жадный ребенок, переправил один-единственный маленький кружочек на заднее сиденье. Помню, я подумала, что никогда еще в жизни не становилась свидетельницей столь дикой ситуации.

К счастью, как только мы вошли в «Бестиариум», на нас снизошло успокоение. Это был ухоженный и уютный книжный магазин, оформленный в бледных тонах и наполненный негромкими звуками джазовой музыки. Анхела Чаморро встретила нас с улыбкой. Ей было, наверное, под пятьдесят. В первую очередь привлекали внимание ее чудесные глаза орехового оттенка. Одета она была под стать тому неброскому успокаивающему стилю, который использовала при оформлении своего магазина. Волосы, чуть тронутые сединой, были собраны в пышный пучок на затылке. Когда я сказала, что нас прислал Хуан Монтуриоль, она рассыпалась в похвалах ветеринару, а узнав, что мы из полиции, пришла в восторг. И взглянула на часы:

– До восьми осталось совсем чуть-чуть, так что я сейчас закрою магазин, и мы сможем спокойно побеседовать. В такое время уже редко кто заходит.

Она провела нас в небольшую подсобку, заполненную пачками книг. На складном столике стоял использованный чайный сервиз, а на полу с задумчивым видом дремала огромная лохматая собака. От неожиданности я вздрогнула.

– Пожалуйста, не бойтесь, это моя Нелли, превосходный экземпляр пиренейской ищейки, совершенно безобидной. Присаживайтесь. – Она с величайшей нежностью погладила собаку по спине. Та вздохнула. – Я вас слушаю. Правда, хочу предупредить, что, возможно, не смогу ответить на все интересующие вас вопросы.

– Хуан сказал, что вы лучший специалист по собакам в стране.

Слегка покраснев, она улыбнулась:

– Надеюсь, вы ему не поверили.

В ней чувствовался класс; к тому же она была умна и сообразительна и моментально уловила все оттенки в поведении Ужастика в Кармело. Выслушав эту историю, она на мгновение задумалась, а потом спросила:

– Ваш пес демонстрировал интерес, когда вы вели его по улицам?

– Интерес?

– Шел ли он, уткнувшись носом в землю и не отвлекаясь на то, чтобы обнюхать другие вещи или просто задержаться где-то?

– Боюсь, что нет, он нюхал все подряд, особенно вначале, а потом немного сосредоточился.

– На каком расстоянии от этой тренировочной площадки вы находились, когда он начал сосредотачиваться?

– Думаю, примерно метрах в четырехстах или пятистах.

– А не было ли у какой-нибудь из этих собак течки?

– Этого я не знаю, возможно, и была. Можем выяснить, если надо.

– Понимаете, если бы собаку вела туда память, это означало бы, что по какой-то причине данное место вызывало у него приятные воспоминания. Возможно, хозяин водил ее туда на прогулку, возможно, там ее чем-то угощали. Она никогда не привела бы вас в такое место, с которым у нее связан негативный опыт, пусть даже кратковременный. Если же, напротив, она взяла в тот день конкретный след, вело ее что-то очень привлекательное – пустующая сука, например. Пятьсот метров – значительное расстояние, почти максимальное, на котором чутье собаки еще действует. Нужно учитывать и погодные условия – это важнейший переменный фактор. Был ли тот день ветреным?

Застигнутые врасплох, мы с Гарсоном переглянулись.

– Вы помните, какой был день, Фермин?

– Абсолютно не помню.

– Ладно, в общем, это не так страшно. Скажем так: сама по себе группа собак не представляет собой достаточного мотива для того, чтобы включить обонятельные ресурсы животного. Конечно, как я вам уже сказала, там могла находиться собака, у которой была течка, или речь шла о еде, которой инструкторы поощряют животных за хорошее выполнение команд.

– Инструктора зовут Валентина Кортес.

– У нее очень хорошая репутация.

– Вы ее знаете?

– Лично не знакома, но в нашем мире собачников все мы в конце концов узнаем друг о друге.

– Итак, то, что Ужастик привел нас туда, ни о чем не говорит. Возможно, до этого он там никогда не бывал.

– Выясните насчет пустующей суки, это важно.

Гарсон вынул блокнот и записал.

– Я хочу задать вам еще один вопрос, Анхела, поскольку вижу, что вы человек, знающий о собаках все.

– Ой, ну что вы! – Мои слова ее ужасно обрадовали.

– Речь идет о собаках, используемых на медицинском факультете. Для чего они нужны и где их обычно берут?

– Насколько я знаю, их используют для исследований. Идеальная порода для медицинских исследований – английская гончая, симпатичная собака средних размеров, чье родовое предназначение – охота. С этими гончими охотятся на фазанов, на зайцев… И даже научили их охотиться на рыб! Позднее открыли сходство некоторых их тканей с тканями человека, что положило начало их использованию на медицинских факультетах всего мира. Теперь их разводят в специальных питомниках; существуют и центры их содержания.

– А на факультетах не нуждаются в дополнительных поставках, например, за счет краденых собак?

– В общем-то истории про людей со дна общества, снабжающих факультет собаками – или их трупами! – по-моему, принадлежат прошлому, хотя кто знает? Другое дело – частные лаборатории, косметические фирмы, где так мало прозрачности. Вы, конечно, знаете о резко отрицательном отношении общества к вивисекции. В результате эти компании наглухо закрывают свои двери, так что никто не знает, каких собак они используют, где их берут и что с ними делают. Рекламировать свою деятельность они не решаются. Поэтому в этом мире общества защиты животных мало что могут сделать.

Ее ясный взгляд словно растворился в воздухе.

– Вы полагаете, то, что я вам тут наговорила, может помочь в вашем расследовании? – Она была счастлива сотрудничать.

– Ну конечно нам это помогло!

– Хотя должна предупредить вас, что в мире собак нет ничего незыблемого или окончательного. Собаки – не машины, это живые существа с неожиданными реакциями, чувствами, собственной личностью, и я убеждена, что у них даже есть… душа. – Она глядела на нас, завороженная мистикой собственного высказывания.

– Я… – впервые за все время беседы открыл рот Гарсон.

Она сразу же вся обратилась в слух.

– Да, пожалуйста.

– Извините, а можно я съем одно из этих печений? – Он указал на почти опорожненную тарелку, стоявшую рядом с пустой чашкой.

Она пришла было в замешательство, но тут же радостно рассмеялась:

– Дорогой мой, простите меня! Сию минуту приготовлю вам чай, как это мне в голову не пришло!

Гарсон пустился в запоздалые объяснения:

– Дело в том, что я целый день не ел, потому что был занят служебными делами, и начинаю чувствовать какую-то слабость…

Она готовила чай в примыкавшей к подсобке маленькой кухоньке и сочувственно говорила:

– Представляю, как утомительно день напролет заниматься расследованием. И опасно!

Я повернулась к Гарсону и осуждающе покачала головой, как поступают с допустившим оплошность ребенком. Он в ответ лишь пожал плечами, выступая в роли легкомысленного баловня, которого нельзя не любить. Лохматая собака внимательно смотрела на нас.

Магазин мы покинули в одиннадцатом часу вечера. А до этого пили чай с печеньем, а также узнали, что Анхела – вдова и ее муж был ветеринаром, что ее магазин процветает и что она обожает собак. Поэтому, когда был растоплен лед и к подкрепившемуся Гарсону вернулось хорошее настроение, он принялся рассказывать ей о забавных обычаях, бытующих в его далеком селении под Саламанкой и связанных с пастушьими собаками. Она зачарованно слушала, словно не было на свете темы интереснее, чем эти степные псы.

Я вернулась домой растерянная и усталая. Ужастик кинулся к своей миске с кормом и стал заглатывать его как одержимый. Поистине этот пес был alter ego Гарсона. Я бросила пальто на диван и нажала на клавишу автоответчика:

«Петра, это Хуан Монтуриоль. Я ждал, что ты заедешь за мной, но уже половина девятого. Иду домой. Предполагаю, что, когда тебе назначает свидание полицейский, такое может произойти. Надеюсь, ты, по крайней мере, нашла ужасного серийного убийцу из американских фильмов».

– Черт! – пробормотала я сквозь зубы, а затем прибегла и к более крепким выражениям. Я же совершенно о нем забыла. До какой же степени идиотизма способна довести меня работа? Во что я играю – в сыщика из детективного романа? Куда я так торопилась, желая разоблачить убийцу? Или он перестанет быть убийцей, проведя еще несколько часов на свободе? А теперь я все потеряла: обворожительную улыбку, торс грузчика, ягодицы древнегреческой статуи! И самое ужасное, что Хуан Монтуриоль воспримет мое поведение как упрямство и принципиальную позицию относительно того, «кто