Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

тихим и не терпящим возражений голосом велел ему заткнуться. Приехав в комиссариат, мы оставили Ужастика в машине. Дежурные отвели задержанного в свободный кабинет. Мы же с Гарсоном, прежде чем допросить его, обсудили ситуацию наедине.

– Если у него есть хоть капля ума, он ничего не скажет, какими бы сведениями ни располагал. Сомневаюсь, что свидетельство собаки может иметь законную силу.

– Вы заставите его раздеться догола, как поступили однажды с тем подозреваемым? – поинтересовался Гарсон.

– Ни в коем случае!

– Почему?

– Он же страшен как черт.

Да, он был так же безобразен, как Лусена, и имел мерзкий, жуликоватый, жалкий, порочный, нездоровый, пришибленный и убогий вид. Но главным доказательством его полной маргинальности был тот факт, что, имея такую внешность, он наряжался. На нем были красные вельветовые штаны, воротник цветастой рубахи стягивался кожаным галстуком, пропущенным через что-то наподобие металлического медальона, как у Буффало Билла, когда тот одевался для торжественных случаев. Он сказал, что его зовут Сальвадор Вега, и уверял, что не был знаком с Игнасио Лусеной Пастором. Выглядел он робким и перепуганным. Гарсон сразу же это заметил и решил пустить в ход самые грубые свои методы.

– Чем занимаешься?

– Мастерю кое-что.

– Что именно?

– Делаю голубок и всяких птичек из гипса. Некоторые фигурки раскрашиваю и продаю в лавки, торгующие всяким старьем, остальные оставляю, как они есть, и их у меня покупают магазины ручных поделок.

– Черт! – сказал Гарсон. – Как по-вашему, инспектор, можно заработать на жизнь, раскрашивая голубок?

Задержанный занервничал.

– Господом клянусь, что занимаюсь именно этим! Хотите, отведу вас ко мне домой и покажу свою мастерскую с формами из пластика и фигурками? Так я и зарабатываю себе на жизнь. Денег мне хватает, я оплачиваю аренду квартиры, все счета, и у меня даже есть свой пикапчик, чтобы развозить изделия. Можем прямо сейчас пойти, если вы мне не верите.

Гарсон резко подошел к нему, схватил за лацканы и притянул к себе, так что они чуть не столкнулись носами.

– Послушай меня, сукин ты сын! Я не поверю ни единому твоему слову, пока ты будешь отрицать, что знаком с Лусеной. У нас есть свидетели, утверждающие, что ты его знаешь!

– Это вранье!

– Вранье? Обещаю тебе одну вещь: ты попался мне на пути, и начиная с этого момента все у тебя будет плохо, хуже некуда. Я лично об этом позабочусь. Ты меня понял?

Тут вступила я:

– Послушай, а вот я действительно верю, что ты делаешь этих птичек. И знаешь почему? Потому что видела двух голубок в квартире Лусены и готова поспорить, что они точно такие же, как те, что делаешь ты.

Он немного помолчал.

– Моих голубок многие покупают.

Гарсон потерял терпение. Он набросился на него и, ухватив за руку, нанес пару ударов. Задержанный перепугался и умоляюще взглянул на меня:

– Скажите ему, чтобы прекратил! Он ненормальный!

– Никакой он не ненормальный, просто у него лопнуло терпение. Я пока держусь, но оно у меня тоже вот-вот лопнет. Умер человек, и мы тут шутки шутить не намерены.

– Умер? Я не знал. В баре мне сказали, что он в больнице и что полиция ищет кого-то – видимо, того, кто с ним такое сотворил, но, что он умер, я не знал.

– Значит, ты был с ним знаком? – спросила я.

Он опустил голову и тихо произнес:

– Да.

Гарсон бросился на него, оторвал от стула и начал трясти:

– Проклятый ублюдок, выходит, ты знал его? Ты просто подонок и даже хуже, ты самое распоследнее дерьмо. И ты не знал, что он умер? Надеешься, скотина, что мы тебе поверим? Да ты же наверняка его и убил! Если ты сию же минуту не расскажешь все, что знаешь, я тебе зубы выбью, понял?

Агрессивность Гарсона меня впечатлила. Вот что делает голод с человеком. Я положила ему руку на плечо, чтобы вернуть в нормальное состояние. Не хватало еще, чтобы он избил задержанного.

– Вы были друзьями? – продолжила я допрос.

– Не то что друзьями, а так, виделись иногда, пиво вместе пили. Мне он нравился.

– Что за делишки обделывал Лусена?

– Не знаю, клянусь вам, не знаю. Знаю только, что жил он один, с этим ужасным псом, а если и был замешан во что-то, в свои дела меня не посвящал. Мы с ним о футболе разговаривали.

Гарсон стукнул кулаком по столу, и задержанный резко отпрянул, словно боялся, что следующий удар придется ему в физиономию.

– О футболе, значит, сучий потрох?

Я и сама подумала, что сейчас Гарсон накинется на него, и тихо проговорила:

– Спокойно, младший инспектор, спокойно.

До смерти перепугавшийся Сальвадор Вега повернулся ко мне.

– Велите, чтобы он меня не трогал, – взмолился он.

– Никто тебя не тронет, но ты должен рассказать нам правду и ответить на наши вопросы, ничего не утаивая. Чем занимался Игнасио Лусена?

Задержанный ослабил узел галстука Буффало Билла и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Он имел дело с собаками, – сказал он.

Гарсон не дал ему продолжить и взвыл:

– С собаками? Ты что, нас за идиотов считаешь? Как это понять: имел дело с собаками?

– Я вам правду говорю, это единственное, что я знаю! Он доставал людям собак.

Не дожидаясь, когда мой напарник снова взорвется, я сделала знак, чтобы он держал себя в руках.

– Ты хочешь сказать, что он ими торговал?

– Да, думаю, что так.

– И где он их брал?

– Он никогда мне об этом не рассказывал, правда. Он был очень скрытный и, даже выпив пару рюмок, язык особо не распускал. Помню только, что он мне говорил: «На этой неделе я должен передать пару собак», и все.

– Полагаешь, собаки были краденые?

– Да, я всегда так думал, но мне и в голову не приходило спросить его об этом – он был очень вспыльчивый.

Я немного помолчала. Гарсон все еще тяжело дышал после вспышки.

– Он когда-нибудь называл при тебе имя того, кому передавал этих собак?

Сальвадор Вега опустил глаза. Я постаралась найти наиболее убедительный тон:

– Подумай хорошенько, ведь речь идет об убийстве. Если ты говоришь правду и всего лишь выпивал с ним по рюмке время от времени, то тогда должен выложить все, что о нем знаешь. Если же ты что-нибудь по глупости утаишь, это может быть поставлено тебе в вину.

Он часто закивал головой в знак согласия.

– Однажды он сказал, что отвозит собак в клинику для какого-то своего дружка, который там преподает.

– На медицинский факультет?

– Ну да.

– Для опытов?

– Этого я не знаю.

– Это все, что тебе известно?

– Богом клянусь! Мне всегда казалось забавным, что он занимается собаками, и как-то раз я его спросил об этом, но он о себе ничего не рассказывал, совсем ничего.

Гарсон не выдержал:

– Неудивительно, что это казалось тебе забавным: его торговля собаками – просто смехота одна! Ну и занятие!

И тут впервые запуганный им человечек ответил с вызовом и достоинством:

– Каждый устраивается в жизни как может, и я не понимаю, почему это кажется вам таким странным. Я делаю гипсовые фигурки, он доставал собак. Не все могут стать нотариусами.

Любопытно, что верхнюю ступень в профессиональной иерархии у этого люмпена занимали нотариусы. Не банкиры, не фабриканты, а именно нотариусы.

– Как по-твоему, кто мог убить его?

– Честно, не знаю.

– Хорошо, – вздохнула я.

Мы отправили его домой в сопровождении двух наших сотрудников, чтобы они произвели у него обыск. Он сказал, что нам нет нужды получать соответствующую санкцию от судьи, поскольку хочет, чтобы мы как можно быстрее убедились в его невиновности. Гарсон выглядел как шекспировский актер, только что сыгравший Отелло, – измученным и возбужденным. Зверский голод, который он, видимо, испытывал, придавал ему грозный облик.

– Вы верите в эти байки про собак? – спросил он.

– Мне не остается ничего другого. Пусть проверят его по картотеке. Приставьте к нему на недельку кого-нибудь, и чтобы глаз с него не спускал. А наш человек в баре «Фонтан» пусть остается там еще на неделю и следит за контактами и телефонными звонками хозяина. Сходите завтра туда сами и поговорите с ним. Интересно, подтвердит ли хозяин слова этого типа насчет бесед о футболе с Лусеной. Если он снова не захочет с нами сотрудничать, скажите ему, что мы знаем о его знакомстве с Лусеной, которое он скрыл, и можем официально привлечь его за это.

– Хорошо, инспектор. Полагаю, сейчас уже слишком поздно, чтобы ехать на медицинский факультет.

– Съездим туда завтра.

– Значит, на сегодня все?

– Нет, нам осталось нанести еще один визит.

– Вы меня извините, инспектор, но сейчас семь часов, и я кроме завтрака, честно говоря, ничего не ел и…

– Сожалею, Фермин, но не мне объяснять вам, что такое издержки профессии… Еще один визит, и я вас отпущу.

Прежде чем усесться в машину, Гарсон забежал в соседний бар и купил пакет жареной картошки.