Читать книгу - "Уснувший сфинкс - Джон Диксон Карр"

самом подумал и Локк, который на секунду поднял глаза к потолку, потом сцепил руки, изо всех сил сдерживая обуревавшие его чувства.

– Итак, – продолжал он, – мы попали в историю и должны каким-то образом из нее вылезать. Каждый, кто соприкоснулся с этим делом, запутался в нем, словно в паутине. Это не какая-то абстрактная проблема. Это проблема очень серьезная и очень личная для каждого из нас. При этом мы не видим паутины, в которой запутались, не понимаем ее, мы только ее чувствуем. Мы даже не знаем точно, в чем состоит проблема. А покуда мы ее не решим, мы будем сходить с ума и не сможем спать по ночам. Но я не могу решить эту проблему. Ясно, что и вы тоже не можете. Так кто же, скажите мне, ради всего святого, кто может ее решить?

В этот момент послышался голос Оуби, заставивший всех присутствующих вздрогнуть. Голос Оуби, которая стояла на лестнице, ведущей в Расписную комнату, возвещал чье-то прибытие. Голос Оуби, которая объявила, что приехал…

– Доктор Гидеон Фелл.

Глава девятая

– Так! – произнес доктор Гидеон Фелл.

Каким образом такому обширному телу удалось протиснуться сквозь арку, да к тому же еще и пронести себя по ступенькам лестницы, оставалось загадкой. Но доктору Феллу все это удалось.

Он сошел в галерею, величественно скатился в нее – огромная масса, завернутая в толстый плащ с пелериной и опирающаяся на целых две трости. Одна из рук, помимо трости, несла зажатую под мышкой шляпу с загнутыми полями, из тех, в каких ходят священники. Копна нечесаных, с проседью волос обрамляла красное улыбающееся лицо с тремя подбородками и очень маленьким носиком, на котором сидело пенсне с широкой черной лентой. По обеим сторонам рта торчали разбойничьи усы, которых уже несколько дней не касалась щетка. Сияние, которое исходило от доктора Фелла, делало его похожим на ходячий тигель.

Правда, величественный вид ученого несколько портило то, что на полах его жилета видны были следы сигарного пепла, а из нагрудного кармана торчал длинный, сложенный пополам конверт, на котором было старательно выведено: «Не забыть».

Шаги доктора Фелла, продвигающегося по ковровой дорожке, сотрясали всю галерею. Можно представить себе, как от звука их подпрыгивали в своих рамах портреты, на которых последние лучи солнца высвечивали то кусочек красного офицерского мундира, то белила на парике.

Бросив на портреты рассеянный взгляд, доктор Фелл чуть было не направился к ним, дабы познакомиться поближе, чем подверг бы картины немалой опасности. Однако он вовремя вспомнил о цели своего визита и, подойдя к группе людей, стоящих подле среднего окна, откашлялся. Звук, который он при этом издал, походил на боевой клич.

– Мистер Торли Марш?

Торли, бледный как полотно, но уже пришедший в себя, кивнул в ответ.

– Сэр Дэнверс Локк?

Локк улыбнулся и наклонил голову.

– Э-э… мисс Дорис Локк?

Дорис, которая украдкой вытирала слезы, только что-то тоненько пискнула, когда эта туша надвинулась на нее.

– Так! – сказал доктор Фелл, удовлетворенный тем, что всех угадал правильно.

После этого он начал медленно разворачиваться в направлении Холдена и при этом – без всякой причины – принялся вдруг смеяться.

Сначала где-то глубоко в животе у него раздалось бульканье, которое стало подниматься кверху и вскоре перешло в небольшое землетрясение. Оно подняло в воздух клубы сигарного пепла, лежавшего на полах жилета доктора Фелла, и отбросило куда-то в сторону широкую ленту его пенсне. Оно стонало, ревело и грохотало, залило красной краской лицо ученого, заполнило влагой его глаза, а в довершение – с последним колыханием живота – сбило с его носа пенсне и подбросило его в воздух. Последствия напоминали действие на человека патефонной пластинки с записью смеха, которому невольно начинаешь вторить.

– Не объясните ли вы мне, сэр, – спросил Холден, сдерживаясь, чтобы не последовать примеру Дорис и ее отца, – что вы нашли во мне такого смешного?

Доктор Фелл мгновенно перестал смеяться.

Как только он отдышался, на лице его появилось выражение крайней озабоченности.

– Сэр, – прохрипел он крайне расстроенно, – я очень, просто очень прошу вас простить меня! Я умоляю вас, сэр!

Раскаяние, которое звучало в голосе ученого, никак не соответствовало содеянному им. Но оно было искреннее. Все в нем, включая чувства и эмоции, не знало никаких границ.

Положив на стол рядом с Локком шляпу и одну из палок, доктор Фелл отловил ленту своего пенсне, которое он затем криво водрузил на нос.

– Вы… Вы принимаете мои извинения, сэр? – спросил он обеспокоенно. – Дело в том, что вы невольно помогли мне совершить нечто такое, что я – архонты афинские! – считал делом совершенно невыполнимым. Видите ли…

– Постойте, – перебил его Торли. – Что все это значит?

Доктор Фелл медленно обернулся вокруг своей трости:

– Ах да! Сэр, вы должны дать мне возможность объяснить причину моего столь неожиданного вторжения.

– Что вы, что вы! Мы очень вам рады, – поспешил заверить его Торли, на лице которого мелькнула даже приветливая улыбка, напоминающая о том, прежнем Торли.

– Видите ли, – начал объяснять доктор Фелл, скользя рассеянным взглядом по галерее, – я ведь здесь не в первый раз. Когда-то я имел честь быть другом покойной миссис Эндрю Деверо. Дамы, которую вы, если не ошибаюсь, называли Мама-два.

– Ах, Мамы-два! – пробормотал Торли.

В мозгу Холдена мгновенно всплыли загадочные слова Силии, сказанные ею накануне вечером: «Только к одному человеку и можно было бы обратиться, к старому другу Мамы-два». Кого она имела в виду? Может быть, доктора Фелла? Но раздумывать об этом было уже некогда: доктор Фелл обращался теперь к нему.

Засунув руку под свой необъятных размеров плащ и порывшись в кармане пиджака, доктор извлек лист бумаги, вырванный из тетрадки, который передал Холдену.

– Прежде чем мы – кхм, кхм – продолжим, – прохрипел доктор Фелл (при этом в рассеянном взгляде его близоруких глаз промелькнуло нечто), – не будете ли вы так добры взглянуть на эту бумагу и сказать мне, насколько верно ее содержание.

– Простите?

– Сэр, – с раздражением произнес доктор Фелл, – я прошу вас прочесть вот это.

Холден взял бумажку. Сумерки сгустились настолько, что выражения лиц почти нельзя было разобрать. Тем не менее в глазах доктора Фелла явственно просматривалось предупреждение быть начеку. Опершись коленом на скамеечку у окна, Холден поднес бумагу прямо к стеклу и стал читать. Ночь вокруг Кэзуолла была такая тихая, что до Холдена доносился плеск воды во рву.

Затем написанные карандашом слова набросились на него:

«Только Вам я могу это рассказать. Поэтому, как только стемнеет, прошу Вас присутствовать при том, как я открою склеп на кладбище, и убедиться, что духи действительно побывали там. Ответьте „да“ или „нет“