Читать книгу - "О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин"

— Будь проклят этот набитый дурами монастырь Святой Радегунды и его мощи! От них только зло! Ты видел, Мансур, как глупо умер ребенок, которого мог спасти своевременно принятый отвар из ивовой коры? А ты тоже хорош — с какой стати ты предложил умирающего грудничка поить водой с сахаром?

Мансур во время приема иногда встревал со своими советами и, окончательно войдя в роль доктора, даже пробовал на больных кабалистические заклинания и пассы. Совсем как ярмарочный шарлатан! Ему бы еще плащ со звездами — и готовый маг-астролог!

— Сахар помогает от злого кашля, — убежденно возразил Мансур.

— Кто из нас доктор, черт возьми? — раздраженно одернула его Аделия. — Может, в вашей стране сахар и считается лекарственным средством. Но тут его могут позволить себе только самые богатые люди. А что он от кашля помогает — не смеши меня! — Она налила себе кружку воды и между глотками сердито бормотала: — Будь прокляты шарлатаны и здешнее невежество!..

Гилта во время приема служила толмачом, когда больные говорили на диалекте или употребляли простонародные понятия. Искусство Аделии произвело на нее большое впечатление. Иноземка оказалась достойна уважения.

— Как ловко вы спасли ногу бедолаги Кокера! — сказала она.

— А, — отмахнулась Аделия, — что толку? Он кроет крыши соломой. И как он теперь будет карабкаться по лестницам — без трех пальцев на ноге!

— Без ноги ему было бы куда хуже! — резонно возразила Гилта. — Местный лекарь хотел ему ногу по самое колено отхватить!

Из двадцати одного больного, которые пришли к «доктору Мансуру», восьмерым Аделия могла бы помочь, приди они раньше. В итоге она излечила только троих.

Однако и этого достаточно, чтобы создать «доктору Мансуру» хорошую репутацию. Теперь ежедневный приток больных неизбежен. С одной стороны, это грозит потерей времени: нужно ведь не только принимать пациентов, но и приготовить снадобья и мази, не известные здешним аптекарям. С другой стороны, хорошая слава расположит к ним местное население и, возможно, поможет в расследовании.

Об этом Аделия думала, жуя пряник, который сунула ей в руку заботливая Гилта.

Да, здешним торговцам лекарствами нельзя доверить приготовление сложных препаратов. Даже на родине она не всегда могла положиться на аптекарей — однажды поймала известнейшего из них, синьора д’Амелиа, на том, что он подменял дорогие порошки простым мелом.

Кстати, о меле. В незапамятные времена, до того как поверье поселило на холме страшных существ, из толщи Вандлбери добывали мел. Сейчас Аделии и ее товарищам следовало быть уже возле известковой горы! Симон отлучился хоть и по делу, но не вовремя. С одним Мансуром обследовать множество пещер будет трудно. Да и не надо сбрасывать со счетов опасность — вдруг убийца затаился в старых выработках?

Аделия задумчиво посмотрела на остаток пряника в руке.

— Что это такое? — спросила она Гилту.

— Медовый овсяный пряник.

— Очень вкусный и питательный. Ну-ка, пойдем со мной. Мне нужен твой совет.

В своей комнате Аделия вынула из сафьяновой сумки остаток леденца, который она нашла в волосах убитой девочки.

— Гилта, это тебе ничего не напоминает?

— Нет. А что это?

— Какая-то сладость. Из тех, что дети любят.

Гилта наклонилась над серой конфетой-подушечкой, теперь твердой как камень. Аделия не без труда срезала острым ножом тонкий слой. Внутри конфета была розовой. И казалось, от нее поднялся какой-то невнятный, но приятный аромат.

— Эту наполовину обсосанную конфету я нашла в волосах Мэри, — сказала Аделия.

Гилта суеверно попятилась.

— Ты в этом разбираешься, — настаивала Аделия. — Приглядись хорошенько. Желатин, наверное. С мукой или фруктами. И с медом. Не знаешь, кто такими конфетами торгует?

— Никогда не видела, — сказала Гилта. — Но это дорогая сладость — для богачей. А впрочем, лучше спросить самого большого знатока. Ульф!

Подслушивавший под дверью мальчик тут же вбежал в комнату.

— Видел когда-нибудь похожую конфету? — спросила Гилта внука.

— He-а. У торговцев сладости шариками или столбиками. А чтоб подушечкой — не бывает!

— Ладно, топай прочь! — сказала Гилта. Когда мальчик ушел, она добавила: — Если этот сладкоежка никогда не видел подобной конфеты — стало быть, у нас таких не продают.

Жаль. Им уже посчастливилось свести круг подозреваемых до кембриджских пилигримов, с которыми Аделия и ее товарищи путешествовали из Кентербери. Если исключить жен, монахинь и служанок, то останется сорок семь мужчин. И любой из них мог быть убийцей. Аделия хотела сбросить со счетов купца из Черри-Хинтона. У него было такое доброе лицо — мухи не обидит. Однако после консультации с Гилтой выяснилось, что Черри-Хинтон находится на полдороге от Кембриджа к холму Вандлбери. «Давайте никого заранее не оправдывать», — сказал Симон. Но допросить сорок семь человек — непростая задача! Хотелось еще больше сузить область поиска.

Конфета могла что-то подсказать, но…

— Ладно, — со вздохом произнесла Аделия, — будем утешаться надеждой, что сама редкость этой конфеты поможет нам изобличить преступника.

— Думаете, поганый пес подманил девочку сладостью? — спросила Гилта.

— Да.

— Бедняжка Мэри! От скряги отца она видела одни колотушки. Папаша и жену бил. Такую небалованную девочку было легко соблазнить конфеткой и ласковым словом…

— Несчастной Мэри было всего шесть, — сказала Аделия. — Детство с жестоким отцом, а потом жуткая смерть… Печально.

— Ах ты, Господи, страсти какие… Пойду-ка я к Ульфу, внушу этому сладкоежке, чтоб он сломя ноги бежал от незнакомцев, которые угощают конфетами.

— Одолжите мне на сегодня вашего внука. Вдруг он что-нибудь подскажет, когда мы будем осматривать места пропажи детей. Еще я хочу изучить останки святого Петра.

— Пустое дело! — сказала Гилта. — Монахини выварили его кости. Это делают со всеми, кого объявляют святым.

— Знаю. Но и скелет может многое рассказать!

Убийство Петра отличалось от остальных тем, что произошло в самом Кембридже, а не за его пределами. По крайней мере так все утверждали. И только его распяли. Даже если они с Симоном выловят целую ватагу детоубийц, нет никакого шанса восстановить доброе имя евреев, не расследуй они до конца гибель Петра из Трампингтона. Три последних убийства должны стать ключом к первому.

— Послушай, Гилта, а нельзя ли мне поговорить с родителями Петра? Они ведь видели труп сына до того, как его бросили в варочный котел.

— Уолтер и его благоверная? — усмехнулась экономка, уже зараженная исходящим от Аделии духом сомнения. — Они видели гвозди в руках сынишки и терновый венец на его голове. И ни за что не изменят свой рассказ, за который им было, видать, хорошо заплачено.