Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

Естественно, еще нужно было разобраться, проверить, но он это знал. Картина пока что не вырисовывалась целиком, но это был кирпичик, который должен был все расставить на свои места. Он чувствовал себя глупо, он оказался неспособен охватить умом все доступные ему сведения и проанализировать их.

Шесть-семь лет назад Кристиан Стендер в отчаянии доверился своему другу – либо Юлия сама рассказала Кинго о своей беременности – и Кинго вмешался. Чтобы помочь своему… крокодильему сторожу. Потому что, возможно, он и был отцом этой девочки. Потому что хотел дать своему бездетному сыну шанс вырастить ребенка. Какая роскошь – иметь возможность сделать такой подарок. В Дании процесс усыновления обычно крайне медленный. Сначала пара лет уходит на утверждение родителей, после чего запросто можно прождать еще пару лет, прежде чем, собственно, стать родителями. Ребенку может исполниться года три, и невозможно вообразить, через какие сложности придется пройти к этому моменту. В результате же такой частной договоренности они смогли заполучить прекрасного младенчика с персиковой кожей, прямо из лона матери, кроме всего прочего, еще и несущего в себе, возможно, семейный генофонд. И едва ли он рассказал новоиспеченным родителям об этой детали. Тот факт, что он является одновременно отцом и дедушкой ребенка, мог быстро перейти в скандал. А Кинго хотел спокойно наслаждаться жизнью, храня эту маленькую извращенную тайну.

Со стороны озера раздался крик, водолаз о чем-то сообщал. Шлюпка подплыла к нему, прикрепили веревку к бортику, опустили грузы в воду. Они что-то обнаружили. Еще какие-то выкрики, водолазы тянули и толкали, подъемник, установленный на шлюпке, заработал. Лебедка жужжала, застревала, водолазы тащили, она снова начинала двигаться. Наконец на поверхность вынырнуло тело. Йеппе закрыл глаза. Мокрая масса приподнялась над водной гладью, на вид это была проста куча органического вещества, окруженная головами водолазов, похожих на морских львов. Потребовалось немало времени, чтобы осторожно выудить эту массу из воды, удалить многочисленные тросы и веревки, отовсюду слышались крики спорящих. Мелькнули темные волосы – значит, Бовин. Тело уложили в шлюпку и повезли к берегу, а водолазы продолжили поиски Кинго. Лодка причалила, и Йеппе увидел, что живот Дэвида Бовина вспорот от бока до боку и кишки вымыло водой.

*

Похоронный распорядитель Кирстен Аммитцбёль по предварительной договоренности забрала тело Юлии Стендер из Института судмедэкспертизы на улице Фредерика V, переправила его на пароме за триста километров из Оддена в Орхус и перевезла в свою контору «Уникальное прощание» на окраину Гернинга, где пристроила на носилках в прохладной задней комнате, прибегнув к помощи своего мужа Пера, привыкшего к такой работе. Затем она переоделась и приступила к подготовке тела. Труп молодой женщины был аккуратно зашит судмедэкспертами и довольно легок для перемещений, так что работа оказалась не такой ужасной, как Кирстен опасалась. Нужно было лишь вымыть тело и привести его в порядок. Мачеха нашла несколько платьев, было из чего выбирать. У одного платья оказалось чересчур глубокое декольте, грудь вываливалась наружу, но, к счастью, имелась подходящая замена. Голубое шелковое платье с длинными рукавами, даже покрывало оказалось не нужно. Гроб из красного дерева был обит белым шелком. Похороны назначены на утро четверга в церкви Виндинга, гроб, естественно, будет закрыт. Нельзя сказать, что тело выглядело привлекательно. Частное прощание для родителей, которое условились устроить во второй половине дня, наверняка пройдет тяжело.

Выпив чашечку кофе с парой печений, Кирстен срезала несколько белых роз, поставила их в теплую воду, зажгла свечу и надела черную куртку. В 16.05 во двор въехал темно-синий «БМВ». Она вышла ему навстречу и протянула руку Улле Стендер, которая не стала объяснять, почему не приехал отец погибшей. Кирстен не стала спрашивать, просто показала дорогу, потупив взгляд и приглушив голос. В комнате для прощаний она тактично отступила, но осталась рядом – на случай, если вдруг зачем-либо понадобится родственнице. Улла Стендер удивила ее тем, что выглядела довольно расстроенной, прямо-таки несчастной. Вообще-то она слышала… ну да сейчас совершенно не важно, что она там слышала. И все-таки она выглядела довольно потрепанной, эта жена начальника. Улла Стендер долго стояла и смотрела в гроб, крутя кольца на пальцах левой руки. Положила руку на голубой шелк и закрыла глаза. Затем закуталась в шубу их стриженой норки, пожала руку хозяйке и уехала, не оглянувшись. Кирстен по привычке пожелала умершей спокойного последнего пути, закрыла гроб крышкой и отвезла в холодильную комнату.

*

Потребовалось приложить некоторые усилия, но все-таки Эстер ди Лауренти удалось уговорить милого санитара закатить ее коляску в лифт и подняться на пятнадцатый этаж, где лежал Грегерс. Его операция прошла по плану, насколько ей сообщили. Грегерс уже должен был проснуться и находиться в своей палате. В лифте она почувствовала, как колотится у нее сердце. Приложив руку к груди, она изумилась, как сильно переживает за своего старого квартиросъемщика. Когда ее ввозили в палату Грегерса, две медсестры пересаживали его на кресло-каталку. Значит, ему не так уж плохо.

– Привет, Грегерс. Наружу собрался?

Старик стал оглядываться так, словно услышал привидение. Увидев ее, он протянул к ней руки, нижняя губа у него дрожала.

– Я думал, ты… ох, как же я переволновался. Мы собирались… собирались поехать вниз, к тебе. Ты как?

При виде расчувствовавшегося Грегерса вся накопившаяся за минувшие сутки тревога Эстер испарилась. Она потянулась к нему и взяла его за руку, и так они и сидели, двое обессилевших в водовороте людей, пытающихся удержать друг друга на плаву. Забота Грегерса расплавила последний слой ее железной выдержки, не осталось ничего, кроме сожалений о случившемся. Его рыдания смешивались с ее собственными и со словами утешения смущенного больничного персонала, давшего им воду и салфетки.

Когда буря чувств в основном стихла, их откатили к окну и поставили коляски рядом, чтобы они могли посидеть в тишине и покое и посмотреть сверху на Копенгаген, а медсестры, улыбаясь, наконец-то поспешили в другой конец коридора. Ох уж эти сентиментальные старички! А, бог свидетель, такими они и оказались. Угнетенные катастрофами прошедшей недели и такие беззащитные.

Они сидели, держась за руки, отсвечивающие вечерние огни города играли у них на ногах. Естественный ход вещей был нарушен, молодежь ушла, пожилые остались, и все утратило смысл, кроме того тепла, которое их ладони дарили друг другу.

Кристофера должны были хоронить в четверг, в один день с Юлией Стендер. Ее – с цветами за тысячи крон, под камнем из борнхольмского гранита, в семейном захоронении. Его – светским порядком, в часовне при отделении судебно-медицинской экспертизы, с последующим кремированием. Эстер позволили