Читать книгу - "Берлога зеркального карпа - Дарья Донцова"

мы справляемся. Судьба Валентины никого из нас не волнует и не интересует, связи с ней мы не поддерживаем.

Илья отложил в сторону вилку.

— Да, мы стали православными, ходим в Храм. Да, знаем слова Христа из Нагорной проповеди: «Я говорю вам: любите врагов ваших…» Но мы с женой пока не достигли столь высокого уровня веры. Зла Валентине не желаем, но любить ее, вернуть в семью не имеем никакого желания. А насчет того, что особа намекала на другую квартиру владелицы ансамбля… Думаю, ей ничего не известно. Она намерена обмануть сыщиков, потребует оплатить за беседу вперед, возьмет деньги и исчезнет. Пожалуйста, запомните! Данная особа за красивые купюры готова на все. Но я бы на вашем месте все же с ней встретился. Есть один шанс из миллиона, что женщина на самом деле выяснила про чужое жилье.

— Значит, так и поступим, — кивнул Дегтярев.

Глава девятнадцатая

На следующий день я приехала в центр столицы ровно в четырнадцать часов. Встречу Валентина назначила в одном из самых дорогих ресторанов Москвы. Лично меня обычно душит жаба отдавать за обычный куриный супчик пять тысяч рублей, но в этом заведении этакое первое блюдо именуется «Консоме из личных кур князя Шатобриан», и подают его более чем торжественно.

Сначала один официант принес полотняные салфетки, другой поместил в центр стола подставку, третий водрузил на нее кастрюлю, четвертый взял разливательную ложку, плеснул в тарелку супчик и поставил посуду передо мной.

Я уставилась на прозрачную светло-желтую жидкость, в которой лежала одинокая половинка перепелиного яйца.

— Что, впервые в приличное место попали? — усмехнулась Валентина. — Говорите, зачем настаивали на встрече.

Ходить вокруг да около, словно кошка рядом с миской с горячей котлетой, мне не хотелось, поэтому я сразу схватила быка за рога.

— Есть ли у вас какая-либо информация о человеке, который мог желать смерти Людмиле Михайловне Зориной?

— Конечно, — захихикала Валентина.

— Можете назвать имя? — обрадовалась я.

— О-о-о, — нараспев произнесла Дубовочка, — с удовольствием. Это я!

— Она вас чем-то обидела?

— Зорина — крокодил под майонезом, — продолжила танцовщица, — настроение у нее меняется мгновенно. Сейчас она тебя любит, чмоки раздает, главные партии обещает, а через десять минут перед вами злобная сволочь, из которой ненависть фонтаном бьет. А еще она утром тебе в глаза улыбается, а после обеда из коллектива выгоняет!

Мне почему-то захотелось защитить Людмилу.

— В балете, наверное, важна дисциплина.

Валентина закатила глаза:

— Правда? А я-то не знала. Вон оно что! Дисциплина! Кто бы мог подумать!

Глаза девушки сузились, и она продолжила:

— Людка завистлива, словно шимпанзе. Увидит у кого красивую, ценную вещь, костьми ляжет, чтобы ее спереть.

— Спереть? — повторила я. — То есть украсть?

— Да, — опять с радостной улыбкой подтвердила танцовщица. — У меня пропал браслет стоимостью в бюджет Московской области. Жених подарил. Положила украшение в гримерке. Знаю, знаю, все коллеги на редкость бедные, завистливые, смотрят на мои уникальные ювелирные украшения и слюни пускают. Никогда ничего в гримуборной не оставляю, а в тот понедельник адски устала. Понимаете, график бешеный: Нью-Йорк, Лондон, Париж, Вена, Рим и еще тьма стран. Все меня хотят…

Я молча слушала, как лжет моя собеседница. В конце концов стало понятно, что необходимо взять руль беседы в свои руки, и я задала вопрос:

— Валентина Ильинична, вы говорили своим коллегам, что им не следует владеть некоей информацией о Зориной.

— Да, — кокетливо улыбнулась молодая женщина, — мы с Людмилой лучшие подруги. Но то, что я знаю про нее, никогда не сообщу постороннему человеку.

Я взяла свою сумку, открыла ее, вынула кошелек, молча положила его на стол и посмотрела на девицу.

У той заблестели глаза.

— Ваш гонорар зависит от важности информации, которую сообщите, — пояснила я.

— Сто тысяч, — быстро проговорила танцовщица.

— Надо уточнить у начальства, — соврала я, доставая телефон.

— Баксов, — прибавила девица.

— Долларов? — заморгала я.

— Можно евро, — уточнила Дубовочка.

— Подобными суммами не располагаем, — честно ответила я.

— Побирушка, — усмехнулась Валентина, — небось собираешь на однушку в районе Хрюкино-Жракино! Всего-то пять часов на трамвае до Красной площади из нее ехать!

— В центре Москвы данный вид транспорта не ходит, — спокойно возразила я.

Валентина засмеялась:

— Я живу в пентхаусе на Тверской и прекрасно это знаю!

И тут заорал чей-то мужской голос: «Почему, подлец, не повел меня под венец, ненавижу гада…»

Улыбку смело с лица девицы, а я глянула на телефон Валентины. Он лежал вверх экраном, и на нем появились инициалы абонента: «Г.К.». Мелодия оборвалась, Валентина схватила трубку и убежала. Но сумку она не оставила. Не очень хорошо обеспеченная девушка никогда не бросит на произвол судьбы кожгалантерейное изделие с надписью Chanel. Да, оно прикидывается подлинным. Но мне, часто бывающей в столице Франции, сразу стало понятно: этот ридикюль — создание ловкоруких гастарбайтеров. Цепочка, которая служит ручкой, не «родная», замок странный. Но ведь и за фейк надо заплатить, да не сто рублей. Похоже, тот, кто только что решил побеседовать с милой Валечкой, хорошо выбил ее из равновесия. Какие звуки у вас издают звонки? У одной моей подруги, если ее разыскивает мама, слышится кудахтанье курицы. Другая, услышав: «Готовься к войне, враг уже в кустах под окном», понимает: свекрови что-то надо. А наша соседка по Ложкину, когда ее сотовый голосит: «Мани, мани, мани, денежки в кармане», вздыхает: «Опять сын обнищал». У Валентины же: «Почему подлец не повел меня под венец…» Понятия не имею, кто автор этих слов, но, судя по тому, как танцовщица резво удрала с трубкой в руке и фейковой сумкой на плече, разговор ей предстоит нервный…

Через пятнадцать минут я подозвала официанта и поинтересовалась:

— Не знаете, куда подевалась девушка, с которой мы вместе сидели?

— Она ушла, — после короткой паузы ответил парень.

— Куда? — вырвалось у меня.

— Простите, не имею подобной информации, — очень тихо сообщил половой, — но вам придется оплатить счет.

— Нет проблем, — кивнула я.

Юноша ушел, быстро вернулся и подал мне бордовую папку. Я открыла ее и удивилась.

— Двадцать пирожков? Три набора фирменных пирожных? И еще всякое разное. Ничего такого я не заказывала.

— Ваша спутница на выходе приобрела все в нашей кондитерской, — тихо объяснил юноша, — велела вписать в счет ресторана и сказала: «Старушка заплатит!»

Я молча смотрела на листок. Желание госпожи Дубовочка поесть за чужой счет, а потом еще захватить домой всякое вкусное даром, не удивило. Конечно, сейчас расплачусь, но назвать меня старушкой!!! Это уж слишком!

— Вы сидели за одним столиком, разговаривали, и я подумал, что вы хорошо друг друга знаете, — забормотал