Читать книгу - "Кто написал твою смерть - Алекс Павези"

и подошла к чайнику. Из его носика рвалась вверх лента пара.

– Ты не знал, Дин. Ты сделал все, что мог.

Дин беспомощно покачал головой.

– Я мог бы встретить тебя вчера в аэропорту, если б ты попросила. Мне кажется, так было бы лучше всего. И тогда бы мы сразу поехали сюда. И успели как раз к тому времени, когда Анатоль читал наши истории.

– Все в порядке, Дин. – Яника закрыла глаза. – Мне надо было поспать. Мне и сейчас надо поспать. Я совсем не спала в самолете. Да и в отеле не особо.

– Но ты могла бы поспать в машине, – продолжал Дин. – Я бы не возражал. Включил бы радио или еще что-то.

– Сейчас нет смысла это обсуждать, – сказала Яника.

– Ну да, наверное, нет.

Дин повез чемодан обратно по коридору.

– Дин, погоди, – поднялась со стула Яника. – Какие истории?

Суббота 29 мая 1999 года

Ручка и бумага

Майя, Дин, Фиби и Марсин начали писать свои рассказы около часа дня, где-то через час после приезда Марсина. Они сидели в гостиной настолько далеко друг от друга, насколько позволяла мебель. Анатоль оставил их и пошел делать обед.

Фиби отложила ручку, закинула руку на спинку дивана и взглянула на капли дождя, разбивающиеся о стекло. Дин краем глаза заметил ее движение и посмотрел в том же направлении. Они оба сидели боком на продавленном зеленом диване, и их ноги делили центральную подушку.

– Вот оно, настоящее атмосферное давление! – сказал Дин, тыкая ручкой в сторону окна. – Нас держит в плену плохая погода! А это – наши принудительные работы!

Он помахал своим красным блокнотом. Но в комнате было слишком мало света, чтобы он отразился в стекле; движение оказалось почти незаметным. Единственным ярким отражением были лишь оранжевые очертания огня. Дин вздохнул и бросил блокнот на стол. Последние полчаса он периодически подступался к нему, как к тарелке с закусками, когда находило вдохновение.

– Вы уже закончили? – спросил Марсин, заранее раздражаясь.

– Я еще не начал, – сказал Дин; он взял ручку в одну руку и в шутку проткнул ей другую, пропустив между пальцами; потом схватил ее другой рукой и проткнул первую. – Я только составил список разных способов убийства. Но истории у меня пока нет.

Марсин взглянул на Фиби, которая держала блокнот на левом колене. Его страницы были исписаны аккуратным, закругленным почерком.

– У тебя уже много, Фиби, – сказал он. – Ты уже, наверное, почти закончила?

– Я ничего из этого не оставлю, – угрюмо взглянула на него Фиби. – Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

– Прошло только полчаса, – заметил Дин.

Марсин нахмурился и повернулся к пустой странице.

– Для тебя это должно быть легко, Фиби. Ты изучала литературу.

– Я изучала французский, – возразила Фиби. – Литература занимала лишь небольшую часть. И в жизни я этой частью больше не пользуюсь.

– Это хоть что-то по сравнению со мной, – сказал Марсин. – Почему мы не могли вместо этого поиграть сегодня в игру, в которой я был бы хорош? Что-нибудь связанное с математикой…

Майя лежала на цветастом ковре у огня, подложив подушки под грудь и шею. Ее лицо зависло в нескольких сантиметрах от пола. Она водила колпачком по губам, потом взяла в рот и подышала в него несколько секунд, потом достала и положила на ковер, где на кляксы ее слюны мгновенно налипли ворсинки.

– Это не так сложно, Марсин. Просто представь, как кто-то из нас мучительно умирает, а потом в подробностях это опиши.

– Почему обязательно мучительно? – спросила Фиби.

– Тебе легко, – на этот раз Марсин обращался к Майе. – У тебя творческая работа, Майя! Ты художник. Я работаю в финансах. Воображение постепенно атрофируется. Испаряется. Исторгается. Ис…

– Используется всеми, кроме тебя, Марсин, – подхватила Фиби. – Все остальные тут постоянно пишут такие истории! Мы регулярно собираемся и играем в эту игру без тебя!

– И меня, – сказал Дин, не уловивший сарказма Фиби. – Я учился на инженера. – Он взял свой блокнот и начал рисовать: сначала начертил произвольный полигон, а потом стал уверенно делить его на все более и более мелкие треугольники. – Я думаю попробовать поработать наверху. Там я смогу сконцентрироваться. Буду в спальне, если понадоблюсь. – Но никто не ответил, и Дин не сдвинулся с места. Посмотрел на Фиби; потом снова глянул в окно. – Мне кажется, может начаться гроза.

– Может, это конец света, – сказала Майя. – Нострадамус предсказал его в этом июле. Мог промахнуться на пару месяцев. Или в июле будет конец конца, а это просто начало? Может, на конец света требуется два месяца?

– Было бы идеально, – сказал Марсин. – Я смогу бросить курить и разделаться с этой историей, не приложив никаких усилий.

– Убьешь двух зайцев, – сказал Дин, – одним апокалипсисом.

Фиби с печальной надеждой посмотрела в окно, завороженная видом зеленого сада Анатоля в пелене дождя.

– Вы трое можете умирать, если хотите. А я не хочу умирать в эти выходные.

Прогулка под дождем

Сразу после обеда всей компании подали третью порцию коктейлей. Анатоль сделал космополитен: примерно с гулькин нос липкой красной жидкости на дне бокала для мартини. На вкус коктейль был до нелепости сладкий, пока алкоголь не добирался до языка и не перебивал все остальное.

– Этот я буду тянуть медленно, – сказал Дин.

Пятеро друзей сидели в гостиной. Они подняли бокалы, но никто не счел необходимым чокаться с соседями: в своей жизни они делали это слишком много раз.

– Что с дождем? – сказала Майя, выглянув в окно на отряхивающийся от воды сад. – Он прекратился, Дин. Ты сказал, начнется гроза.

Дин потупился.

– Я имел в виду, позже.

– Тогда, думаю, я пойду прогуляюсь, – сказала Майя. – Пока он не вернулся.

Марсин поднял голову.

– Ты же не закончила свой рассказ, правда?

Зал прибытия

Дин подъехал к дому вскоре после Майи; в двадцать пять минут двенадцатого утра его темно-синий «Форд-Мандео» аккуратно свернул в просвет между кустами боярышника и тяжело осел на гравий подъездной дорожки. После остановки на заправке Дин еще час ехал под проливным дождем, так что теперь почувствовал такое облегчение, будто улегся на пуховую перину, хотя мелкие камушки были твердые и острые. Его машина натужными рывками двигалась по вязкому гравию, скрежеща колесами, но в итоге остановилась рядом с единственным стоящим здесь автомобилем: серебристым хетчбэком Майи. Дин на секунду удивился, как Майе удалось его опередить, хотя отправилась она почти наверняка позже. А потом он вспомнил, насколько мало значения Майя придает человеческой жизни, особенно своей. Наверное, она ехала на полной скорости, ни разу не задумавшись о возможных неприятных последствиях.

Дин тяжело вздохнул, выключил