Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

череп обратно, но почувствовала странное покалывание в пальцах. И словно сквозь туман увидела вдали седьмой из холмов, которые возвышаются над Иерусалимом. Тот холм, где за тринадцать столетий до этого дня был распят на кресте Христос. Тот, который в Евангелиях называется Голгофа, что значит «череп».

Ее зрение постепенно прояснялось, и вот что она увидела. Огромная толпа окружала вершину холма, на которой римские легионеры установили три креста — самый большой в центре и еще два немного в стороне. Два разбойника и Христос. Разбойники не шевелились, а третий распятый выл, как зверь. И толпа смотрела на него с ужасом.

Мать Изольда прищурила глаза, чтобы лучше рассмотреть эту сцену, и поняла, что разбойники уже давно мертвы, а Христос, который корчится на третьем кресте, так похож на евангельского, что может быть принят за него. Разница только в том, что этот Христос был полон ненависти и гнева.

Пока послушницы подбегали к матери Изольде, чтобы помочь ей встать с колен, она смотрела на красный как кровь закат над Голгофой. Это тоже не совпадало с Писанием. Там сказано, что Христос умер в пятнадцатом часу дня. Но тот, кто извивался на кресте в ее видении, был еще жив. Изольда, стоявшая в пыли на коленях, дрожала всем телом. У того, что она видела, было объяснение. Все было так очевидно, что разум настоятельницы едва не помутился. Этот распятый, который своими рывками вытягивал из дерева гвозди и ругал толпу и небо, этот полный ненависти и страдания зверь, которого римляне начали бить палками, чтобы разбить его руки и ноги, это омерзительное существо было сыном не Бога, а Сатаны.

Трясущимися руками она снова завязала череп в кожаный лоскут, потом вытерла слезы рукавом рясы и подняла маленький холщовый мешок, валявшийся в пыли.

Задыхаясь в своем сыром укрытии, Изольда вспомнила ужасное чувство — смесь вожделения и ненависти, которое испытала в тот момент, когда поднимала холщовую упаковку. Это, конечно, изжога из-за уксуса. Он входит в лекарства, которые она пьет, чтобы унять боль в костях. Потом был страх, который заставил ее сморщиться, когда она открывала холст. Дунул ледяной ветер, загоняя выбившиеся наружу пряди ее волос обратно под покрывало. Внутри холста была очень старая книга, толстая и тяжелая, как молитвенник, и запертая тяжелой застежкой. Никакой надписи ни на обрезе, ни на обложке. Никаких вытисненных знаков на коже переплета. Книга, похожая на тысячи других. Но от переплета исходило какое-то странное тепло, и от этого настоятельница сразу почувствовала, что на ее монастырь только что обрушилось большое несчастье.

7

Мать Изольда только что закрыла ворота за уехавшим Гаспаром, когда в северном крыле монастыря кто-то закричал от ужаса. А именно туда монахини отнесли умирающую. Изольда поспешно взобралась по ступеням большой лестницы, а потом побежала по коридорам. Дверь одной кельи была распахнута, и настоятельница помчалась туда. Чем ближе она подбегала, тем громче звучали крики. Ледяной воздух обжигал ее горло, и она остановилась в дверях, чтобы передохнуть.

Старая затворница лежала голая на своей постели, и волосы между бедер резко выделялись на бледной коже ее живота. Но не бледность больной испугала монахинь, не грязь на ее ногах и не ужасная худоба похожего на скелет тела. Другое заставило кричать монахинь и потрясло до основания душу Изольды в первую же секунду, когда та вошла в келью. На теле умирающей были следы пыток. Нельзя было сомневаться, что кто-то держал ее в плену и пытал, но ей удалось бежать от своих мучителей. Ее глаза почти вылезли из глазниц и смотрели из-под вуали на потолок, как глаза статуи смотрят в окружающую ее пустоту. Эти глаза тоже вызывали страх у монахинь и их настоятельницы.

Мать Изольда наклонилась над исхудавшим телом больной. Судя по рубцам на торсе и животе, мучители несчастной затворницы били ее до крови кожаными ремнями, смоченными в уксусе. Ее растянули, закрепили неподвижно руки и ноги, а потом нанесли по туго натянутой коже десятки ударов, из которых каждый рассекал тело до кости. После этого они сломали ей пальцы и вырвали щипцами ногти. А затем вбили гвозди в кости рук и ног. Ржавые головки этих старых гвоздей темнели в ее теле.

Изольда закрыла глаза. Это были не пытки инквизиции — во всяком случае, не те, которые инквизиция применяет, чтобы заставить ведьм признаться. Судя по тому, какие муки вынесла затворница, это был кто-то другой. С такой чрезмерной и преступной жестокостью могли действовать только какие-то озверевшие злодеи, которые хотели не только вырвать у своей жертвы ее тайну, но и убить ее.

Умирающая слабо застонала. Мать Изольда наклонилась к ее губам, чтобы расслышать последние слова. Монахиня говорила на старинном альпийском диалекте. Эту малоизвестную смесь латинских, немецких и итальянских слов Изольда слышала в детстве. Знаками препинания в этой забытой речи были щелчки языком и движения глаз — код затворниц.

Несчастная монахиня бормотала, что царство Сатаны близко и что тьма распространяется по миру. Она утверждала, что чума — дело Сатаны, который разбудил эту беду для того, чтобы приблизиться к людям незаметно. Даже если все монахи и монахини христианского мира сразу упадут лицом на землю и станут умолять Бога прийти им на помощь, ни одна молитва уже не сможет остановить рыцарей Зла, которые вырвались из Ада.

Потом старая затворница надолго замолчала. Отдышавшись, она продолжила свой рассказ.

Она говорила, что в ночь полнолуния на деревню Церматт напали бродячие воины-всадники в рясах с капюшонами, убили всех жителей и сожгли дома. Затворница называла напавших Ворами Душ. По ее словам, ярость этих дьявольских злодеев была так велика, что ветер донес до затворниц крики жертв. Затворницы хотели выпустить своих почтовых голубей, чтобы сообщить церковным властям в Риме об опасности, которая им угрожала. Но птицы лежали в своей клетке мертвые, словно отравились воздухом, которым дышали.

Потом затворницы увидели при свете пожара, как Воры Душ стали взбираться на скалу, где стоит монастырь, так ловко, словно пальцы их ног и рук могли вонзаться в камень. Тогда монахини укрылись в библиотеке и хотели уничтожить запрещенные рукописи. Но нападавшие взломали двери, и несчастные затворницы оказались в их руках, не успев превратить свое сокровище в пепел.

Грудь умирающей стала вздрагивать от рыданий среди рассказа. Затворница слабым голосом говорила о том, что над самыми молодыми пленницами злодеи надругались с помощью раскаленных железных прутьев, а остальные умерли в жестоких муках. Сама она, хотя ее тело и