Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— Если бы в ту ночь вы восприняли мои слова всерьез, офицер Уолкер, моя сестра была бы жива. Но из-за вас она лежит сейчас в каком-то паршивом морге.

Это для меня уже слишком, я не в силах больше сдерживать слезы, и они ручьем текут по щекам.

— Мне очень жаль, мисс Рафтер, — говорит Липтон. Выдвинув стул, она садится напротив меня. Уолкер стоит на том же месте. — Представляю, как тяжело вам пришлось.

Я вытираю глаза и смотрю на Липтон.

— Он жив? — спрашиваю я. — Пол Шеверелл, мужчина, который с нами это сделал. Вы его взяли?

Она кивает.

— Хорошо, — говорю я, сжимая кулаки.

Я рада, что он жив, потому что хочу, чтобы он страдал, как страдала моя сестра в последние минуты своей жизни. Хочу, чтобы до конца своих дней он не смог обрести покой.

— Он задержан, — говорит Липтон. — Нам удалось кое-что узнать от Фиды Рахмани, и когда вы будете готовы, нам нужно поговорить с вами и Ханной.

— Фида Рахмани! — со злостью говорю я. — Его сообщница. Место ей в тюрьме вместе с ним.

— Судя по тому, что нам удалось выяснить, мисс Рахмани была такой же жертвой Шеверелла, как ваши племянница и сестра, — говорит Липтон. — Мы полагаем, что мисс Рахмани ввезли в Великобританию нелегально, и Шеверелл воспользовался ее положением.

— Что? Я не понимаю.

— Мы пытаемся узнать больше подробностей, — говорит Липтон. — Но соседка вашей сестры рассказала нам, что вчера к вашей сестре приходила женщина, похожая по описанию на мисс Рахмани, вероятно, чтобы рассказать, что происходит. Мы думаем, что, скорее всего, Шеверелл об этом узнал и ее избил. Мы нашли в саду окровавленную крикетную биту.

— Сейчас мне плевать на Фиду Рахмани, — едко говорю я. — У нее была прекрасная возможность рассказать мне, что творится в этом доме. Но она этого не сделала, и теперь моя сестра мертва.

— Она сказала нам, что Шеверелл грозился убить ее и мальчика, расскажи она правду, — говорит Липтон. — Он держал их всех раздельно. Ханна сидела взаперти в сарае, и он не пускал к ней Дэвида, чтобы тот к ней не привязывался. Мисс Рахмани просто делала, как он велел. Женщины вроде нее часто становятся зависимыми от своих обидчиков.

Я не могу поверить, на что способен этот мужчина.

— Как так вышло, что я этого не заметила? — спрашиваю я Липтон, по щекам у меня струятся слезы. — По работе я насмотрелась достаточно подобных случаев.

— Думаю, сложно представить, что такое творится прямо у нас под носом, — говорит Липтон. — На тихой улочке в обычном жилом квартале. Конечно, никто такого не ожидал.

Она поднимает взгляд на Уолкера и улыбается, вероятно, пытаясь оправдать его халатность.

— А зря! — резко говорю я.

Она даже не осознает, насколько заблуждается. Если я что-то и уяснила за пятнадцать лет работы журналистом, так это то, что каждый день мы все рискуем встретиться со злом. Но я и не жду, что эти люди поймут.

Я встаю.

— Послушайте, мисс Рафтер, мы с вами еще свяжемся, а пока мы организовали вам встречу с социальным работником из органов опеки графства Кент. Вам расскажут о возможных вариантах.

— Вариантах?

— Что делать с Ханной и Дэвидом, — говорит женщина. — С вами обсудят возможные дальнейшие шаги. Временное жилье, консультации, опека над ребенком.

— В этом нет необходимости, — быстро говорю я. — О Ханне и Дэвиде заботиться буду я. Салли бы этого хотела.

Липтон кивает.

— В любом случае, если вам понадобится помощь, вы можете на нее рассчитывать, — говорит она. — Ханне и Дэвиду потребуется поддержка и долгие сеансы психотерапии, чтобы они могли от этого оправиться.

— Я понимаю, — отвечаю я. В ушах у меня до сих пор звенят крики Дэвида.

— Если вдруг вам что-то потребуется, — продолжает Липтон, протягивая мне визитку, — я всегда к вашим услугам. Здесь мой личный номер телефона и контакты сотрудника из службы опеки графства Кент.

— Спасибо, — говорю я, взяв визитку.

— Еще один момент, — говорит Липтон. — Фида Рахмани хотела бы вас видеть.

Я яростно мотаю головой.

— Нет, — говорю я. — Я ее видеть не хочу.

— Она сказала, ей есть что вам рассказать, — говорит Липтон. — Она в третьей палате. Смотрите сами. Решать вам. До свидания, мисс Рафтер. Будем на связи.

Она лежит на койке, а у двери на пластиковом стуле сидит женщина-полицейский. Она кивает, когда я вхожу, и Фида поднимает голову. Ее лицо умыли, но выглядит она до сих пор неважно.

— Здравствуйте, — говорю я, подходя к койке.

Она вяло кивает.

— Спасибо, что пришли, — говорит она. — Присядьте.

— Я ненадолго, — отвечаю я.

— Пожалуйста, — говорит она, показывая на стул.

— Хорошо, но только на пару минут, — отвечаю я, садясь на стул.

— Я сожалею о вашей сестре, — говорит она.

— Правда?

— Конечно, — говорит она. — Не нужно было ее в это впутывать. Надо было просто вызвать полицию.

— Почему вы мне не сказали? — спрашиваю я. — Я умоляла вас мне сказать. Я бы вам помогла.

— Я хотела, — говорит она, вытирая глаза краешком тонкого одеяла. — И я почти сказала. Но однажды ночью Пол пришел в дом. Он сказал, что узнал от вас, что я с вами разговаривала. Он меня избил. Малыш Дэвид пытался его остановить и получил кулаком в лицо. Это было ужасно. Я думала, он нас убьет.

Она замолкает и сморкается в бумажный носовой платок.

— Той же ночью, — продолжает она, — когда Пол ушел, я сказала Дэвиду пойди и вас найти, попросить о помощи. Ему было очень страшно, но я сказала, что нужно быть храбрым, что вы не чудовище. Пол говорил ему, что мир полон злых людей, чтобы Дэвид не сбежал. Но я сказала ему, что вы добрая. Что вас зовут Кейт и что вы нам поможете.

— Но он меня не нашел?

— Нет, нашел, — говорит она. — Но он сказал, вы спали на стуле, и когда он попытался вас разбудить, вы на него накричали. Он испугался и убежал.

Вздрогнув, я вспоминаю кровь на своих руках и лице. Кровь малыша Дэвида. Зачем только я принимала эти дурацкие таблетки? Не будь я от них так зависима, Салли была бы здесь. Я вспоминаю, что на следующую ночь, когда меня арестовали, Фида подошла к двери с порезом на лице. Вспоминаю, как Дэвид смотрел на меня с розовой клумбы с синяком под глазом. И все из-за того, что я спросила Пола о его арендаторах.

Я встаю со стула. Нужно идти. Оплакивать мою сестру.

— Я сожалею, Фида, — говорю я. — Обо всем, через что вам пришлось пройти.

Вытащив из