Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

Так, теперь хотя бы понятно, что дело в Каро.

— Что с Каро, детка?

— Она… она…

— Ну? Что она?

Из любой ситуации есть выход, если подумать. Может быть, Каро беременна? Нет, Ютта не стала бы так убиваться.

— Что такое? Что стряслось? — почти закричала она.

Всхлипы. Хриплые, судорожные всхлипы, как будто у Ютты заканчивались слезы. Имке хотелось надавать ей по щекам. Допустим, истерика — это не диво, но истерика у Ютты?

— Каро… она умерла, мама.

Имке ощутила, что на нее накатывают два противоположных чувства разом: шок и огромная любовь к дочери.

— Умерла? Как… под машину попала?

Если молодые люди умирают, то лишь в результате несчастных случаев. Ни о чем другом Имке и подумать не могла. Каро никогда не болела.

Ютта снова зарыдала.

— Она… ее… убили…

Едва не выронив трубку телефона, Имке потрясенно уставилась в окно. Ей на мгновение почудилось, что она оглохла, будто кто-то выключил все звуки, лишь в голове звенело. «Хороша писательница детективов, — думала она про себя. — Случись настоящее убийство, я и растеряюсь».

Затем Ютта сбивчиво рассказала ей, что произошло.

— Сиди дома, — велела ей мать, — никуда не выходи. Я сейчас приеду.

Она выключила компьютер, надела туфли и пять минут спустя была уже в пути.

Он скучал по ней. Без нее в его жизни образовался огромный пробел. Он представлял ее себе. Он слышал ее смех.

Каро…

Она придумывала для него милые имена — Ромео, Львиное Сердце, Джориан. Она дарила их ему как цветы, как собственные стихи.

У нее были руки ребенка.

И вдруг она переменилась. Он не узнал ее. Алые губы, алые ногти, румяна на щеках. Грубый женский макияж. Плохо. Ему это не нравилось. Но ради любви он решил быть великодушным и терпеливым.

А затем…

А затем она поцеловала его. Это было отвратительно. Она бесстыжей кошкой влезла к нему на колени, она со стонами и вздохами шептала ему, что устала ждать. В один миг она стала такой, как все. Одной из тех девушек, что можно подцепить на любом углу в городе. Красная помада, красный лак для ногтей, мини-юбка. Ее похоть передалась и ему. Потом они лежали рядом, тяжело дыша.

— А теперь, — услышал он у себя в ухе ее пьяный от счастья голос, — ты должен открыть мне свое имя.

И он назвал ей свое имя.

Она повторяла его снова и снова, на все лады, и каждый раз это было как удар ножом.

Мерзость. Мерзость. Мерзость.

Она больше не была его девочкой. Она все испортила, смешала с грязью.

Глава 8

Комиссар отвез нас домой. За всю дорогу мы не обмолвились ни словом. Мерли была по-прежнему бледна как смерть. Я хотела, чтобы она легла отдохнуть в своей комнате, но она наотрез отказалась.

— Не оставляй меня, Ютта, — попросила она, — а не то я рехнусь.

Под конец я уломала ее прилечь на диване в кухне. Укрыла ее и заставила выпить травяной настойки, которая обнаружилась в шкафу. Откуда она у нас, я уже не помнила. Наверное, подарил кто-то.

Я и сама отхлебнула, прямо из горла, но мне не стало ни легче, ни теплее.

— Только не уходи, — попросила Мерли с такой безысходностью в голосе, что мне не оставалось ничего другого, как взять стул и сесть рядом.

— Это не Каро, — сказала вдруг Мерли, сжимая мои пальцы. — Это ее тень. Понимаешь, о чем я? Или нет — оболочка. А сама Каро давно уже покинула свое тело.

Мерли увлекалась темой жизни после смерти и перечитала об этом массу книг. Мы с Каро порой не могли уснуть, наслушавшись ее жутких историй.

— Она уже там, наверху, — Мерли сделала многозначительную паузу, как обычно в таких случаях, — а это непросто, когда ты умираешь насильственной смертью. Ее душа сейчас мается, не знает, куда ей приткнуться, потому что она к этому не готовилась.

— Перестань, Мерли! — не выдержала я. — Будто не хватило ей земных мучений, она, по-твоему, должна мучиться еще и на том свете. Я не хочу ничего об этом слушать.

Мерли заплакала. Я погладила ее по руке — все, на что была способна. Я обреченно ждала той минуты, когда пройдет шок и сама расклеюсь.

— Может быть, матери позвонить? — спросила я.

Моя мать была для Мерли роднее, чем ее собственная. Невероятно, но факт. Там, где жили ее родители, все было скучно и стерильно. Их дом, деревня, палисадники под окнами — точно кладбище. Они приезжали к нам лишь однажды. Переступив порог, остановились в прихожей и глазели вокруг, как в магазине, подыскивая слова. Слов для нашей квартиры они не нашли. Даже когда мы все уютно сидели на кухне и пили кофе с тортом, нарочно испеченным нами к их приезду. Потом они, конечно, все высказали Мерли. Как оказалось, в квартире у нас было грязно, Каро была неподходящей подругой для Мерли, равно как и я — испорченная богачка. Мерли их больше не приглашала.

— Да, — кивнула она, — позвони.

Свалить весь груз ответственности на мою родительницу — вот что мы хотели сделать. Но для чего еще существуют родители? С этой мыслью я стала набирать номер. Услышав голос матери, почувствовала себя так, будто мне пять лет. Со мной случилось нечто ужасное, и я нуждалась в утешении.

Слова давались с невероятным трудом.

— Каро. Она умерла, — чужим голосом проговорила я и подумала: нет, это не я говорю и не о нас. Это не имеет отношения ни ко мне, ни к Каро и Мерли.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Мы обе вскочили и побежали встречать ее. Мать обняла нас обеих и плакала вместе с нами. Тушь растеклась у нее по щекам, оставив черные полосы. Она стала похожа на клоуна. Потом она отпустила нас и отправилась на кухню.

— Первым делом нам нужно выпить кофе, — заявила она, — и что-нибудь съесть. Закажем пиццу?

Мы не могли даже подумать о еде.

— Мерли, дай мне номер пиццерии, где ты работаешь, — велела мать. — Вы увидите, от горячего вам станет легче.

Ее деловой тон не мог скрыть тревоги за нас. Я видела это в ее глазах, метавшихся от Мерли ко мне и обратно.

Вскоре на столе перед нами лежали три пиццы. Мы с Мерли и не догадывались, что умираем с голоду. Мы молча принялись за еду. Моя мать, зная, что, кроме дешевого портвейна, у нас ничего не бывает, привезла две бутылки бордо и заставила нас выпить по