Читать книгу - "Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд"

это он, — они расколют его, а о моей роли забудут, торжествуя по поводу его поимки.

После еще нескольких вопросов Круслова, которые не помогли ничего выяснить, наше «совещание» завершилось. Мирна Прайор уже ушла из комнаты, сразу после того, как капитан пересказал нам содержание телефонного звонка. Я вышел на серый дневной свет вместе с Нэнси и Доддом.

— Она была такая жизнерадостная! — пробормотал Додд.

— А сейчас очень мертвая, — слишком резко отозвалась Нэнси.

Я посмотрел на нее, и мне не понравилось выражение ее глаз. В этот момент она была не слишком обаятельной женщиной.

Рэймонды уехали. Когда я остановился на пути к моей машине, чтобы закурить сигарету, меня нагнал Пол Франс. На нем была бледно-серая фетровая шляпа с завернутыми кверху полями, чуть сдвинутая на затылок. Он походил на безобидного кролика.

— Вам хотелось бы, чтобы это был Иггер, — сказал он.

— Что вы имеете в виду?

— Меня нанял ее младший брат, Сьюэлл. Я сидел и наблюдал за всеми вами. Никогда не играйте со мной в покер. Вы вошли в комнату, имея покерный стрит[1] с разрывом посередине, однако выложили все деньги на стол. Потом раздался телефонный звонок. Для вас это было все равно что добрать карту, которой вам недоставало до полного стрита. У вас разгладилось лицо, а плечи от облегчения опустились на добрых два дюйма...

— У вас весьма богатое воображение!

— Оно у меня вообще отсутствует. Я никогда не верю ни во что, чего я не вижу своими глазами. Возможно, поэтому и хорош в этом деле.

— Возможно, я боялся, что Круслов метит в меня, мистер Франс.

— И это все?

— Не представляю, чтобы еще может быть, а вы?

Он улыбнулся. Мне не понравилась его улыбка. Есть такая острозубая тропическая рыба, у которой похожая улыбка. Потом Франс пошел к дому. На нем был мятый синий костюм, казавшийся ему великоватым. Я смотрел ему вслед. Так двигаются матадоры, очень хорошие танцоры и лучшие профессионалы ринга. Я радовался, что он оборвал разговор, мне от него стало как-то не по себе. Но особенно порадовался тому, что не убивал ее. От Франса исходила какая-то варварская угроза. И глаза у него были мудрые, много повидавшие, все понимающие, как у огромной ящерицы.

Было десять минут шестого, когда я повернул на дорогу к заводу. Как раз в этот момент черное небо разверзлось и хлынул дождь, поднявший над асфальтом серебристую бахрому высотой в полдюйма, настолько сильный, что от «дворников» не стало никакого проку. Осторожно продвигаясь вперед, я вдруг увидел искаженную потоком воды на ветровом стекле Тони Макрей. Она мчалась по обочине дороги к автобусной остановке, прикрыв голову сумочкой. Дождь настиг ее на полпути между заводом и будкой автобусной стоянки.

Тони бежала по-девичьи, коленями внутрь, выбрасывая в стороны каблуки, покачивая бедрами. Это неуклюже, порой нелепо, часто очаровательно. Есть что-то неприятное, противоестественное в девушке, бегущей как парень.

Я распахнул дверцу машины и окликнул ее. Тони побежала к машине, ухватилась за ручку дверцы, заскочила внутрь, плюхнулась на сиденье и захлопнула дверцу машины — казалось, все одним движением. Она тяжело дышала, от нее пахло мокрой одеждой и мокрой девушкой.

— Брр... — произнесла Тони.

— Неудачное вы выбрали время.

— Еще пятьдесят футов, и я перестала бы бежать. Было уже все равно. Думала, что успею к будке до того, как он хлынет, но не угадала. Господи, да я промокла до нитки!

Синий джемпер потемнел и стал более облегающим. Через белую блузку, там, где она из-за дождя прилипла к рукам, просвечивало розовое. Ее волосы на самой макушке были совершенно сухими, но вымокли на концах.

У завода я развернулся и направился обратно к дороге.

— Уж на этот раз отвезу вас домой, — сказал я.

— На этот раз, — согласилась она.

Между нами действовал договор, предложенный ею, что я не буду подвозить ее на работу или с работы. Тони жила в меблированных комнатах на Джефферсон, 985. Мое жилище — под номером 989, всего через два дома от нее. Я не знал, что мы соседи, до тех пор, пока однажды в воскресный день не увидел ее у магазина на углу. Потом Тони поведала мне свою историю. Ее отец жил со своей второй женой на другом конце города. Он оставался холостяком несколько лет после того, как мать Тони умерла, но потом опять женился. Дом был маленький, и в нем появился новый выводок детей. Тони съехала, без какой-либо неприязни с той или иной стороны. Это был, главным образом, вопрос пространства.

— Есть что-нибудь новое о Мэри Олан? — поинтересовалась она.

— Нашли ее тело. Ее задушили. Тело нашли к северу отсюда, в лесу.

— Какой ужас! — простонала Тони. — Просто чудовищно! Кто это сделал?

— Неизвестно. Полагают, что подсобный рабочий по фамилии Иггер. — И я рассказал ей, почему он мог это сделать.

Она три раза чихнула, издавая каждый раз прелестное негромкое «апчхи». Я включил печку. Тони сняла набрякшие от воды туфли и, вытянув ноги, подставила обтянутые нейлоном ступни под ее тепло.

— Бедная Мэри Олан, — проговорила она.

— Не знаю, Тони. Действительно не знаю. У нее были здоровье, деньги и положение. Но не похоже, чтобы она хорошо проводила время. Казалось, ей все не в радость. Вроде сонм демонов скакал на ней верхом, пришпоривая и нахлестывая плетками.

Дождь немного утих, но, когда я свернул на нашу улицу, опять хлынул, еще сильнее, чем прежде, порождая потоки воды в сточных канавах, стуча по крыше у нас над головами, превращая машину в маленький изолированный мирок. Я припарковался на ее подъездной дорожке, а когда она потянулась к ручке дверцы, предложил: