Читать книгу - "Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»"

средства. Дескать, употребляйте опий, и все ваши раны духовные и телесные уврачуются наилучшим образом!

— Ладно, ладно! — с надтреснутым смешком оборвал его Нектарий. — О сем предмете мы еще с тобою потолкуем, будет время. А пока вот что... я ведь чего хотел сказать тебе, сыне? О чем упредить? А вот о чем... Вчера, в вечор, беседовал я с одним из ваших, из мирян то есть...

— Вы имеете в виду Уховского? — уточнил Горислав. — Андрея Андреевича?

— Вот-вот, — закивал старец, — его самого! — И, помолчав, сокрушенно покачал головой: — Неладное с ним творится...

— А что с ним такое? — замер Хватко, не донеся пельменя до рта. — Что не так?

— Смердит от него. Точит его изнутри червь черный, душу всю повыел и уже в голову, в самый мозг пробрался.

— Ф-фу! — скривился Вадим, с сомнением глядя на пельмень, наколотый на вилку. Однако потом все же отправил его следом за остальными. — Болезнь, что ли, какая?

— Можно и так сказать, — кивнул отшельник. — Черной злобой хворость та прозывается... В общем, вот вам мой совет: остерегайтесь, дети мои, этого... Уховского. Потому, мнится мне, что-то недоброе замыслил сей человече.

— Андрей Андреевич личность, конечно, со странностями, — пожал плечами Костромиров и, встав с лавки, подошел к окну. — Но отчего вы думаете, будто он что-то замышляет? Да еще непременно злое?

Заглянув за шторку, он увидел, как охотник Антон Егорович быстрым шагом направляется к лесу; на плече у него карабин, а в руках — топор. «Куда это он на ночь глядя?» — мысленно подивился Горислав.

— Да, — поддержал друга следователь, — на чем основаны подобные предположения?

— Ну, мое дело остеречь, — заявил старец, также поднимаясь со своего трона, — а вы уж дальше как себе знаете... Что ж, время позднее...

— Да-да! — согласился Костромиров, толкнув друга под локоть, — Нам тоже пора. А то мне завтра рано вставать.

— Что так? — поинтересовался Нектарий. — На рыбалку собрались?

— Нет, на охоту с Антоном Егоровичем иду, на тигра, который спелеологов задрал...

— Дело благое, — одобрительно покивал головой отшельник. — Однако опасное! Ну, Бог вам в помощь. — И широко перекрестил Костромирова.

Когда они вернулись в охотничью избу, уже совсем стемнело и на небе высыпали первые звезды; друзья обнаружили, что все, кроме Антонины, давно пошли спать на чердак, где был оборудован сеновал. Отправив туда же зевающего во весь рот Хватко, сам Горислав решил дождаться возвращения охотника; ему было любопытно, куда и зачем тот отлучался так поздно. Чтобы скоротать время, он разобрал карабин, с которым завтра предстояло идти на тигра, и принялся его чистить.

Антон Егорович вернулся только часа через два. Увидев Костромирова, он усмехнулся.

— Чего, мил человек, не спишь? — полюбопытствовал старик. — Волнуешься, поди?

— Куда ходили, Антон Егорович? — вопросом на вопрос ответил Костромиров.

— Ходил куда? — прищурился охотник. — Место подыскивал нам для засады.

— Ну и как, подыскали?

— Вроде того... — пробурчал Егорыч. — Чем рассуждать, лег бы да подремал. Через пару часов подниму...

Костромиров так и сделал и, забравшись на сеновал, устроился рядом с Вадимом. Но тот, как оказалось, сам еще не думал спать.

— Комары, сволочи, зажрали совсем! — пожаловался он. — Какой тут, к лешему, сон.

— Так у меня ж есть какой-то лосьон от комаров, в рюкзаке лежит! — вспомнил Горислав. — Подожди, сейчас принесу.

Он тихонько, чтобы не будить спящих спелеологов и Уховского, спустился по приставной лестнице во двор и вошел в избу. Хозяева еще не ложились: Антонина копошилась у плиты, а Антон Егорович склонился над чем-то в углу. Заслышав скрип двери, он резко отпрянул в сторону. В том углу как раз лежали рюкзаки Хватко и Костромирова. Что это, удивился Горислав, неужто дед их добром решил поживиться? Нет, не может быть!

— Да что ж ты, поганский царь, не уляжешься никак? — нахмурившись, резко спросил охотник. Вид у старика при этом был, кажется, слегка смущенный. А может, Гориславу это просто показалось.

— Вот, из вещей кой-чего понадобилось, — пояснил Костромиров, забирая с собою на всякий случай целиком весь рюкзак.

Вернувшись на сеновал, он отыскал и передал Вадиму вожделенный флакончик.

— Слышь, профессор, — спросил тот, обильно поливая себя лосьоном, — видел там на стене бубен с черепушками? И колпак?

— Ну?

— Правильно ли я умозаключаю, что жена нашего Егорыча Антонина — шаманка?

— Так Борис нам про это еще в вертолете говорил, — пожал плечами Горислав. — Последняя в роду.

— Ага! — обрадовался следователь. — Я к тому веду, что раз она шаманка, так, может, мой радикулит вылечит, а? Они, шаманы-то, наверняка знают разные... знахарства. Ну, травы, заговоры всякие? Нет? Как полагаешь? А то, ядрен-матрен, как в лесу, у жмурика твоего, прихватило, до сих пор не отпускает — ноет и ноет... А ведь если по-настоящему, всерьез скрутит, я ж даже разогнуться не смогу! И придется тебе пристрелить меня, как загнанную лошадь...

— Не тревожься, друг мой, — усмехнулся Костромиров, — с этим я легко справлюсь... Между прочим, ПМ табельный у тебя в рюкзаке или с собой?

— Со мной, понятное дело, со мной! — похлопал себя по боку Хватко. — А что такое?

— Да так... ничего. Касательно же радикулита, с этим делом Антонина навряд ли тебе сможет помочь...

— Это почему?

— Да потому, что она не белый шаман, она — кара-кам.

— И что сие означает, расшифруй?

— Кара-камы, — терпеливо пояснил профессор, — черные шаманы. Их главным предназначением и, если можно так сказать, профессиональной обязанностью является установление и поддержание контакта с местными духами зла и демонами ада. В этом же состоит их отличие от шаманов белых. Последние как раз используются в основном в качестве знахарей, для помощи страждущим и болезным, вроде вот тебя.

— Ядрен-матрен! — пораженно прошептал следователь. — Так Антонина чего... того, ведьма, типа, что ли?

— Можно сказать и так... — задумчиво ответил Костромиров. — Ладно, спи уже.

— Уже сплю... А как тебе показался этот слепой тетерев, отец Нектарий? По-моему, очень подозрительный сектант.

— Во-первых, Нектарий не слепой, — возразил Горислав, — тебе ж Марья объяснила, что это он на себя возложил такое добровольное послушание, обет то бишь. И, скорее всего, он очень даже неплохо видит; во всяком случае, ориентировался он, как я заметил, не только на слух. А во-вторых, он не сектант.

— Шалишь! Как же не сектант, когда он сам дал на этот счет признательные показания: дескать, не православный, а этот... как его? Некторианин!

— Несторианин, — поправил Костромиров. — Только дело в том, что Сиро-халдейская Церковь Востока древностью не уступает нашим традиционным конфессиям — православию и католицизму. Последователей Церкви Востока называют несторианами по имени некоего Нестория, который в четыреста тридцать первом, кажется, году... ну, в общем, в начале