Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

слоновой кости я смотрюсь представительной, но полноватой. Ханна стоит между нами в фисташковом платье подружки невесты, которое она выбрала за несколько недель до этого в маленьком винтажном магазинчике в Уитстабе. Она улыбается в камеру, и на меня накатывает чувство вины. Она так радовалась, что у нее наконец-то будет отец. И не просто отец, а заботливый, любящий папа, который помогал ей делать уроки и водил на плавание. Глядя на фотографию, я вижу, что она жмется к Полу, а не ко мне. Я просто стою с бокалом в руках, блуждая где-то в собственном мирке.

Пол стал моим спасением. Он забрал меня и Ханну из родительского дома, подальше от мамы с ее вечным недовольством и подарил нам новую жизнь: с отпусками, встроенными кухнями и барбекю по воскресеньям. Все было идеально. Но потом пошло наперекосяк.

Я закрываю альбом и кладу его обратно в ящик, но, когда ложусь и закрываю глаза, вижу перед собой перекошенное от ярости лицо Ханны.

— Я тебя ненавижу! — кричит она. — Ты понятия не имеешь, каково это — жить с алкоголиком. С алкашкой.

Мне хочется усадить ее перед собой и сказать, что уж я-то знаю, каково это — отец был алкоголиком, и мое детство напоминало поле боя, с которого никто не вышел невредимым.

Все началось постепенно — в наших отношениях с Ханной наметилась трещина, которая, как болезнь, распространялась все дальше и дальше, пока не разрушила все. Лежа на кровати, я пытаюсь определить точное время, когда это произошло. Может быть, на ее четырнадцатый день рождения, который она предпочла провести с друзьями, вместо того, чтобы пойти со мной и Полом в «Альфредо»? Звучит глупо, но у нас была семейная традиция. С самого ее детства я на каждый день рождения водила ее в этот итальянский ресторанчик в Уитстабле. Поэтому меня так задело, когда она сказала, что уже взрослая и ей теперь не до этого. Пол никак не мог взять в толк, почему я так расстроилась; он сказал, что ее поведение вполне естественно, что она растет и отстаивает свою независимость. У меня не было выбора. Поэтому я провела ее день рождения, смотря с Полом телевизор и думая о торте, который ждет ее на кухне. Но, вернувшись домой, она сказала, что слишком устала, чтобы задувать свечи, и вообще вся эта ерунда для детей.

Трещина между нами становилась все глубже и глубже. Ханна ночи напролет гуляла с друзьями; Пол открыл новый транспортный бизнес и стал допоздна засиживаться на работе. Я осталась наедине с телевизором и воспоминаниями. Не было больше поездок на барбекю и смеха, лишь большой пустой дом. Вино заполняло эту пустоту, заглушало чувство одиночества и помогало не думать о прошлом. Я и глазом моргнуть не успела, как крепко на него подсела.

Увольнение с работы в банке должно было стать для меня тревожным звоночком, но я просто восприняла это как возможность запереться дома и начать пить еще больше. Пол все это видел, но мы стали как чужие люди, которые время от времени пересекались на лестнице. Не было больше близости, любовь и утешение я теперь искала в бокале вина. Когда Ханна возвращалась со школы, я делала вид, что трезвая — суетилась, готовила ужин, но она все понимала, и заканчивалось это обычно тем, что мы спорили из-за ерунды. В конце концов она вообще перестала приходить на ужин и спускалась позже, когда думала, что я легла спать.

После ее побега я долго прокручивала в голове те дни, пыталась понять, что я пропустила. Ей были свойственны частые смены настроения, это я знаю наверняка. Пол говорил, что виной тому, вероятно, гормоны, но я подозревала, что она употребляет наркотики. Она стала замкнутой и скрытной. Перестала видеться с друзьями и вместо этого часами сидела, заперевшись в своей комнате. Но сейчас я думаю — вдруг это не из-за наркотиков? Вдруг это из-за меня?

Однажды ночью я нашла у нее в компьютере поисковые запросы. Она гуглила его имя. Его звали Фрэнки Ивовария. Кейт сказала, что это звучит как «пивоварня». Меня всегда это смешило. Но поскольку имя необычное, найти его было несложно. Ханна выяснила, что он работает учителем и живет в Брайтоне. У него была своя семья, все как надо.

Я не хотела, чтобы ей разбили сердце, поэтому пыталась ее остановить.

— Он не обрадуется, если ты вдруг заявишься ни с того ни с сего, — сказала я ей. — Оставь его в покое.

— Он мой отец! — закричала она. — Он мне нужен.

— Он тебе не нужен! — закричала я в ответ. — У тебя есть я и Пол.

— Вот ты мне точно не нужна. Мне нужны нормальные родители.

Она посмотрела на меня так вызывающе, что что-то у меня внутри перевернулось.

Я вспоминаю свои слова. «Этому мужчине было плевать на меня, и на тебя ему тоже было плевать. Он хотел, чтобы я от тебя избавилась. Я сказала ему, что ни за что этого не сделаю. Я сказала, чтобы он оставил меня в покое и что я сама разберусь с нашей ошибкой».

Зачем я произнесла это слово? Я пожалела об этом сразу, как только оно слетело у меня с языка, но было уже слишком поздно.

— Ошибкой? — взорвалась она. В ее голосе было столько горечи, что мне стало страшно. — Так вот что я для тебя? Ошибка. Боже, мама, ну ты даешь.

Повернувшись на бок, я смотрю в окно. Снизу доносится запах чеснока. Пол готовит очередное блюдо, которое я не стану есть. Мы посидим у телика, потом я вернусь сюда и попытаюсь уснуть, а потом все повторится вновь. Еще один бессмысленный день. Но вдруг я думаю о Кейт, лежащей где-то в морге в чужой стране. Нужно взглянуть правде в лицо. Моя сестра не пропала без вести, она умерла и заслуживает достойных похорон. Я вскакиваю с кровати. Да, я подвела Ханну, но с Кейт еще не все потеряно: я еще могу отправить ее в последний путь. Натянув халат, я иду в ванную и чувствую, что в голове у меня немного проясняется.

Пора вернуть ее домой.

34

Зайдя на кухню, я ловлю на себе удивленный взгляд Пола. Я помыла голову, переоделась в чистую одежду и теперь пахну лавандой, а не потом и алкоголем.

— Привет, милая. — Он целует меня в щеку. — Как я рад тебя видеть. Я приготовил лазанью. Будешь?

— Если только чуть-чуть, — отвечаю я, выдвигая стул.

— Уверен, после ванной