Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Часы над головой молодого человека показывают 16:01. Я провела здесь почти сорок часов. Прошлой ночью я спала в камере без окна, и мне ничего не снилось. Уже неплохо. Возможно, того, что я просто рассказала Шоу о моих кошмарах, хватило, чтобы они перестали меня мучить. Кто знает?

Полу позвонили и сообщили о моем задержании. Мне позволили несколько минут с ним поговорить. Он заверил меня, что сделает все возможное, чтобы меня вытащить, но это пустые слова. Единственный человек в мире, который обладает властью меня освободить, это доктор Шоу, и я понятия не имею, что она собирается делать.

Пока меня держат в этом крошечном полицейском участке на какой-то безлюдной, глухой улочке, муж Фиды обрушит гнев на мальчика, даже не сомневаюсь, так оно и будет.

Если меня освободят, я позвоню Гарри и расскажу о том, что знаю. Свяжусь со знакомыми из Службы по защите детей и использую всю свою оставшуюся власть, чтобы вытащить этого ребенка. Но все это станет возможным, только если меня саму освободят из тюрьмы. И я понятия не имею, произойдет это или нет.

Дверь открывается, и молодой человек подскакивает на ноги. Входит Шоу с полицейским, который меня задержал. В руках у нее охапка бумаг. Я всматриваюсь в ее лицо, пытаясь угадать ответ, но оно непроницаемо. Сердце начинает бешено колотиться, и во рту пересыхает. Только теперь, в самый последний момент, я осознаю всю серьезность моего положения. Этой женщине, ерзающей сейчас на стуле напротив меня, под силу упрятать меня в психушку. Моя жизнь, карьера, все мое будущее сейчас умещается в этой комнате, в этой женщине и бумагах у нее в руках.

— Кейт, — начинает Шоу. Она делает паузу и прочищает горло, прежде чем продолжить. — Я составила заключение и могу сказать, что вы не представляете угрозы себе и окружающим. В связи с этим я не буду настаивать на вашем дальнейшем заключении в соответствии со статьей сто тридцать шесть Закона о психическом здоровье.

Глаза у меня наполняются слезами, и я опускаю голову, пытаясь не разрыдаться. Не здесь, не перед этими людьми.

— Однако, — продолжает Шоу, — судя по вашим симптомам и тому, что вы мне рассказали, я могу предположить, что вы страдаете от тяжелого посттравматического стрессового расстройства, в связи с чем я бы хотела направить вас к соответствующему специалисту на консультацию. Я не могу приказать вам это сделать, но очень прошу прислушаться к моему совету, особенно учитывая, что ваше поведение привело к задержанию.

Я киваю. Я сделаю все, что она скажет, если только можно будет вернуться к тому дому и помочь мальчику.

— На этом моя работа окончена, — говорит Шоу, складывая бумаги на коленях. — А теперь я передаю вас офицеру Уолкеру, чтобы закрыть дело.

Я смотрю на Уолкера, и он вскидывает брови. Какое жалкое оправдание для полицейского. Он стоял там, в нескольких метрах от ребёнка, страдающего от жестокого обращения, и что он сделал? Арестовал меня.

— У вас есть еще ко мне вопросы, Кейт? — спрашивает Шоу.

У меня полно вопросов. Я хочу спросить, видела ли она когда-нибудь, как умирает ребенок. Хочу спросить, зачем она постоянно снимает обручальное кольцо и потом надевает обратно. Хочу спросить, почему она вздрогнула, когда я описывала, как отец меня избивал. Хочу спросить, прекратятся ли кошмары. Хочу спросить, верит ли она мне.

Вместо этого я мотаю головой.

— Хорошо, — говорит она, поднимаясь со стула. — Тогда оставляю вас с офицером Уолкером.

Она кивает, и на мгновение кажется, что она сейчас скажет мне какие-то слова утешения. Но она лишь поворачивается и направляется к двери. Я для нее — очередная пациентка, форма, которую нужно заполнить. Ей нет дела до моей жизни, моего опыта. Она выйдет из этой комнаты в другую, где ее будет ждать очередной бедолага, который станет жаловаться на жизнь, а она будет аккуратно ставить галочки в нужных местах. Я думаю о бессчетном количестве мужчин и женщин, у которых я брала интервью за долгие годы работы: чьи-то истории я помню до сих пор, а о ком-то забыла тут же, закончив репортаж; может быть, они запомнили меня такой же — той, которая, уходя, забрала с собой частичку их души.

Дверь закрывается, и ко мне подходит офицер Уолкер.

Час спустя я сижу в машине Пола на парковке железнодорожного вокзала с рюкзаком на коленях.

— Я сложил все твои вещи, какие нашел, — говорит он, обхватив руками руль. — Надеюсь, ничего не забыл.

— Уверена, все хорошо, — говорю я. — У меня и вещей-то с собой почти не было.

— Наверное, это к лучшему, как думаешь? — говорит он. — Хорошо хоть Фида не стала выдвигать обвинения.

— Ха, — вырывается у меня, пока я смотрю на полуденную серость за окном. — Не стала она. Еще бы она выдвинула обвинения — она-то знает, что копни полицейские поглубже, они бы тут же разгадали их маленький секрет. Ее муж агрессор, Пол, а она его покрывает.

— Что бы она ни делала, теперь это тебя не касается, — вздыхает он. — Иначе никак. Ты слышала, что сказал полицейский: еще раз явишься в ее дом — Фида подаст заявку на охранный ордер. И ее точно одобрят. И тогда все, твоя жизнь кончена. Тебя затаскают по судам, и прощай репутация. Оно того не стоит.

— Нет, — шепчу я. — Кажется, у меня не остается выбора. Прямая дорога к мозгоправу.

— Знаешь, может, это не такая уж плохая идея? — мягко говорит он. — Лучше уничтожить это ПТСР в зародыше, пока ты еще в силах. Пока ты не стала как… В общем, ты поняла.

— Пока я не стала как Салли?

Он опускает голову на руль и вздыхает.

— Ты ведь ей не скажешь? — спрашиваю я. — О нас.

Он поднимает голову. Лицо у него мертвенно-бледное.

— Конечно, нет, — говорит он. — Это ее уничтожит.

— Да, — отвечаю я. — Но вместе с тем я думаю, что Салли уже давно себя уничтожила.

Он нежно поглаживает меня по плечу.

— Ты правда много для меня значишь, Кейт, — говорит он. — С самого начала. Возможно, в другой жизни мы могли бы…

— Не надо. — Я отдергиваю руку. — Думаю, мы оба знаем, что это все бред. Как и прошлая ночь. Мы просто искали утешения.

Он улыбается и потирает лицо руками.

— Куда направишься? Обратно в Лондон?

— Сначала поеду к себе в квартиру, но надолго не задержусь. Слишком много воспоминаний.

— Имеешь в виду Криса?

Я вздрагиваю при звуке его имени.

— Ты не закрыла его страничку