Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

поверхности воды лицом вниз. Я хотела побежать к нему, но ноги меня не слушались. Все словно замедлилось. Я слышала твой крик и мужской голос, но не могла пошевелиться.

Следующее, что я помню, — рыбацкая лодка, а в ней машет руками мужчина. Дэвид у него. Он вытащил его из воды. Ты тоже сидела в лодке. Этот мужчина сделал то, чего я не смогла. Спас моих детей. Но достигнув покрытого галькой берега, он посмотрел на меня и покачал головой. В этот момент мои ноги наконец заработали, и я побежала к лодке, но было уже поздно. Дэвид умер.

Это моя вина, Кейт. Я заснула, когда должна была следить за моими детьми. В тот день я не справилась со своими материнскими обязанностями, и я хочу попросить у тебя прощения за всю боль и страдания, которые тебе пришлось пережить из-за моей халатности.

Я не смогу простить себе этого до самой смерти.

Последнее предложение я читаю словно в тумане.

Аккуратно сложив письмо, кладу его в карман. На солнце наползла рваная туча, сквозь которую просачивается солнечный свет, на время засвечивая имена рыбацких лодок.

Схватившись за голубые перила, я всматриваюсь вдаль. Стоило мне прочесть письмо, как побережье обрело иное значение: из островка счастья и уединения оно превратилось в нечто мрачное, пугающее. Я смотрю вдоль берега на возвышающиеся на утесе рекалверские башни-близнецы, руины римской крепости, и, поеживаясь, вспоминаю, как мама каждое воскресенье тащила меня гулять по тонкой полоске пляжа под руинами. Чуть повзрослев, я думала, что мама приходит сюда, чтобы скрыться от отцовского гнева, но сейчас я осознаю, что все было куда менее радужно.

Свесив ноги, я сижу на краю Руки Нептуна. Чего я ждала от матери? Утешения? Чашку горячего чая, который бы избавил меня от кошмаров?

Прислонившись к краю стены, я достаю письмо из кармана. Подо мной бесцельно качается на волнах старая рыбацкая лодка. Глядя на пустую деревянную оболочку, я думаю о маме и пытаюсь представить ласковую, похожую на воробышка женщину, которая подарила мне жизнь, но не могу. Я ее не нахожу.

Смяв письмо в комок, я разжимаю кулак и смотрю, как ветер подхватывает лист бумаги и поднимает над стеной гавани; он летит все выше и выше, словно чайка, бьющаяся на соленом ветру.

Когда солнце заволакивает тучами, и на рыболовных судах в море зажигаются огни, я вдруг вижу пустынную, сумеречную улицу и стелющиеся по асфальту тени двух солдат с автоматами наготове. Я снова в Алеппо, оцепенело смотрю в бездну. Закрыв глаза руками, я начинаю считать, пытаясь прогнать видение.

Нужно отсюда убираться.

На пути к набережной я на мгновение останавливаюсь, чтобы посмотреть на входящие в гавань рыбацкие лодки. На краю мола курят рыбаки. Вдруг один из них, коренастый мужчина в синем свитере крупной вязки, поднимает голову и смотрит на меня. Он кивает, и я его узнаю.

Это Рэй Моррис. Старый друг отца.

— Рэй, — машу я ему рукой.

Затушив сигарету, он шагает через валуны мне навстречу.

— Неужто дочка Дэнни? — говорит он. — Малышка Кейт. Как поживаешь?

У него блестящая красноватая кожа, а в стеклянных светло-серых глазах отражаются последние лучи послеобеденного солнца. Он снимает шляпу и пожимает мне руку. Ладони у него грубые и покрытые мозолями, словно он провел в соленой воде целую вечность. В последний раз я видела его перед отъездом в университет. Он привез рыбу, и мама пригласила его остаться на ужин. Со смерти отца годом ранее мы ни разу не собирались за обеденным столом: слишком много плохих воспоминаний. Но в тот вечер мама сделала над собой усилие и даже достала лучший фарфор. Это был первый раз за долгие годы, когда мы сидели за столом, как нормальные люди. И мой последний в этом доме.

— Хорошо, — отвечаю я, вдруг чувствуя себя маленькой.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он. — Слышал, ты была на какой-то войне.

— Я здесь всего на несколько дней, — говорю я ему. — По маминым делам.

— Очень сожалею по поводу твоей матери, — говорит он, глядя куда-то вдаль. — Очень. Прекрасная была женщина.

— Да, — шепотом отвечаю я, пытаясь не думать о письме. — Это правда.

— Прости, что не пришел на похороны, — говорит он, снова надевая шляпу. — Я только… В общем, не люблю я церкви и все такое.

— Все нормально, — отвечаю я. — Меня тоже не было.

— Да? — удивляется он.

— Я была в Сирии.

Он кивает.

— Мы все читаем твои статьи, — говорит он, показывая на своих приятелей на пляже. — Та еще работенка.

Он улыбается, и я изо всех сил пытаюсь не заплакать. Что-то в его голосе напоминает мне о маме.

— Иногда приятно от нее немножко отдохнуть, — говорю я. — Пожить нормальной жизнью.

— Как дела у твоей сестры? — спрашивает он. — Салли, так ведь? Она тоже переехала?

— Нет, — отвечаю я. — Просто она сейчас не любит появляться на людях.

— Она ведь раньше работала в банке на главной улице?

— Да, работала, — отвечаю я. — Уволилась пару лет назад. Наверное, захотелось чего-то новенького.

— Ее можно понять, — нахмурившись, говорит Рэй. — Не думаю, что я еще долго тут продержусь. Мне уж скоро стукнет полтинник. За убийство меньше дают. Зато хоть жить есть на что.

— Которая ваша? — спрашиваю я, кивая на перевернутые на камнях лодки.

— Вон та дальняя, у валунов, — говорит он, показывая на небольшое черно-белое суденышко.

Я прищуриваюсь, пытаясь разобрать наклонные буквы, но не могу.

— Как она называется? — спрашиваю я.

— Ахерон, — слегка улыбаясь, говорит он.

— Река скорби! — восклицаю я. — Мрачновато.

— Да, — говорит он. — Зато правдиво. Люди забывают, насколько зловещим может быть море.

Он замолкает, и я наблюдаю, как он смотрит на воду. Крепкий и плотный, он всем своим существом напоминает изваяние, высеченное из скалы много веков назад и оставленное на растерзание соленым ветрам.

— Тяжелая, должно быть, работа, — говорю я.

— Временами, — отвечает он. — Главное, что бы ни случилось, помнить, что этого зверя не приручишь. — Он показывает на море. — Последнее слово всегда за ним.

Я собираюсь ответить, но ветер уносит мои слова. Один из рыбаков зовет Рэя, и тот поднимает руку.

— Иду, Джек! — Он поворачивается ко мне. — Мне пора, — говорит он. — Рад был тебя повидать, милая.

Он треплет меня по плечу и улыбается.

— Я тоже, Рэй, — отвечаю я, вдруг чувствуя себя маленькой девочкой.

— Передавай привет Салли, — говорит он. — Берегите друг дружку. Теперь, когда вашей мамы не стало, вам надо держаться вместе. Нет ничего важнее семьи.

Мгновение он смотрит на меня, а затем кивает и шагает к своим