Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

побагровев, повернулся к своему отпрыску и, резко выбросив руку, наотмашь ударил Шона по лицу.

— Заткни свою поганую пасть! Сиди тихо и слушай, что тебе говорит твой адвокат, понял?

— Ламар, я сам справлюсь, — тихо пробормотал Трит.

— Ты что, перечить мне собрался, Эдгар Рэй? Не забывай, что это я оплачиваю твои счета.

— Видишь, что бывает, когда у человека вместо члена сдувшийся воздушный шарик, — сказал Шон, держась за щеку и тяжело дыша.

Наклонив голову, словно бык, Ламар Амос, на лице и шее которого зримо проступили вены, бросился на сына. Мать Шона закричала. Трит и Мартинес ухватили Ламара за руки и принялись оттаскивать его. Техасец, лицо которого стало лиловым от прилившей крови, изрыгал ругательства одно непристойнее другого. Услышав шум, в комнату ворвались полицейские в форме. В конце концов Ламар Амос умолк, мышцы его расслабились. Он сердито стряхнул с себя руки тех, кто его удерживал, и вышел. Мать Шона посмотрела на сына, затем вскочила со стула и тоже выбежала в открытую дверь.

— Надо же. Спасибо за поддержку, мама! — крикнул Шон ей вслед. — Она уже десять лет как с ним развелась, а все еще не отвыкла перед ним пресмыкаться… змея подколодная!

— «Чтобы она могла понять, насколько / Больней, чем быть укушенным змеей…» — продекламировал Уэбстер.

— «Иметь неблагодарного ребенка!»[516] — подхватил Шон. — Я, между прочим, даже знаю, что это из Шекспира. Я вовсе не такой тупой, как вы думаете.

— Шон, мы как раз считаем тебя очень даже умным.

— Ладно, хватит. — Трит встал. — Встретимся еще раз в два часа.

— Я никуда отсюда не пойду, пока с этим делом не разберутся, — запротестовал Шон. — Малкольм Кэри — просто сбрендивший ублюдок

— Тогда почему ты был с ним в тот вечер, когда убили Дэвида Гаррисона? — спросил Уэбстер.

— Дэвида Гаррисона никто не убивал! Он умер от передозировки!

— Шон, позволь, я объясню тебе, чем располагает следствие, — сказал Мартинес. — У нас есть свидетели, которые утверждают, что видели тебя вместе с Малкольмом Кэри в ту самую ночь, когда погиб Дэвид Гаррисон.

Уэбстер назвал дату.

— Сначала вы с ним пошли поиграть на бильярде, — перечислял Том, — потом заглянули к тебе домой и покурили травки, а затем направились в квартиру Дэвида Гаррисона.

— Я никогда, слышите, никогда не был в квартире Дэвида Гаррисона! Если вам это наплел Малкольм, то он врет!

— Ты хочешь сказать, что и в бильярд с ним не играл?

— Да. То есть нет. Я хочу сказать — да, в бильярд я с ним играл, но…

— И травку курил.

— Но…

— Шон, — предостерегающе повысил голос Трит.

— Но я никого не убивал.

— А зачем ты пытался спустить в унитаз фотографии Уэйда Энтони? — спросил Уэбстер.

На лице Шона выступил холодный пот.

— О чем вы говорите?

— Когда мы вас накрыли, — пояснил Уэбстер, — ты спускал в унитаз фотографии Уэйда Энтони.

— А также лист бумаги, на котором был расписан его распорядок дня, — добавил Мартинес.

— Я не соображал, что делаю, — ответил Шон. — Я просто до смерти испугался.

— А зачем тебе вообще были нужны фотографии Уэйда Энтони? — поинтересовался Мартинес. — Ты что, решил основать клуб поклонников его теннисного таланта?

— Так, разговор окончен, — твердо сказал Трит.

— Да при чем тут вообще Уэйд Энтони? — недоуменно спросил Шон.

— Мой клиент — несовершеннолетний, — заметил адвокат, — так что даже не пытайтесь применять к нему эти ваши приемчики.

— Эдгар, вашего клиента ознакомили с его правами, — возразила заместитель окружного прокурора.

— Он несовершеннолетний…

— Ему семнадцать, думаю, он уже достаточно взрослый для того, чтобы все правильно понять.

— Уэйд Энтони… — Шон вдруг резко побледнел — О, господи!

— В чем дело? — осведомился Мартинес.

— Пойдем отсюда, Шон, — настаивал Трит.

— Этот говнюк меня подставил! — выкрикнул Шон. — Опять подставил.

— Какого именно говнюка ты имеешь в виду? — спросил Уэбстер.

— Какой же я был болван! — Шон закрыл лицо руками.

— Кто тебя подставил? — повторил вопрос Тома Мартинес.

— Малкольм Кэри! Теперь мне понятно, почему он попросил меня… Он хотел меня подставить. Как и в прошлый раз. О, боже, какой же я идиот!

— Если ты намерен говорить, сначала я должен решить вопрос о твоем иммунитете, — снова вмешался Трит.

— Смотря о ком пойдет речь. — Кэтрин была непреклонна.

— О ком ты собираешься говорить, Шон? — спросил Мартинес.

— Не отвечай ему! — приказал адвокат. — Хорошо, я позволю моему клиенту дать показания, но при одном условии: все, что он скажет, нельзя будет использовать в суде. Если, конечно, мы не заключим сделку.

— Нет, так не пойдет.

— Значит, вы собираетесь идти в суд с Малкольмом Кэри в качестве главного свидетеля? Ну что ж, успехов, — ехидно заметил Эдгар Рэй Трит.

— Может, мы хотя бы выслушаем Шона? — предложил Мартинес.

— Просто выслушивать его — бессмысленно, — возразила Кэтрин Виллард. — Если мы не заключим сделку, все, что он скажет, нельзя будет использовать в качестве свидетельских показаний.

— Но мы ничего и не потеряем, — продолжал гнуть свое Мартинес. — Придется в суде опираться на показания Кэри — только и всего.

— Ваши слова о сделке были весьма разумны, Кейт, — снова напомнил о себе Трит.

— Кэтрин!

— Ну так как, может, договоримся? — нажимал адвокат.

Кэтрин Виллард сделала руками неопределенный жест.

— Будем считать, что это знак согласия, — резюмировал Трит.

— А теперь расскажи нам про Дэвида Гаррисона, Шон, — попросил Уэбстер.

— Я ничего не знаю про Дэвида Гаррисона. Об этом-то я вам и толкую.

— Он ведь был братом твоей подружки, верно?

Шон ничего не ответил, но лицо его стало пунцовым.

— Мы имеем в виду Жанин Гаррисон, — уточнил на всякий случай Мартинес. — Только не считай нас дураками и не говори, что ты ее не знаешь.

— Конечно, я ее знаю — она мой партнер по теннису.

— Шон, ты же всем в колледже трепал, что у тебя с ней роман, — напомнил Уэбстер.

— Мы с Жанин просто друзья.

— Насколько нам известно, своим товарищам ты преподносил ваши отношения совсем по-другому.

Шон снова вспотел.

— Слухи про нас пошли, что правда то правда. Ну, может, я им немножко подыграл — признаю. Но это вовсе не означает…

— Послушай меня, Шон, — прервал его Мартинес. — Тебе семнадцать лет, а ей двадцать восемь. Если вы оба были замешаны в каком-то грязном деле, то угадай, кто из вас двоих заплатит за это по полной программе?

— У нас с ней вообще не было никаких дел, а тем более грязных!

С лица Шона продолжал градом катиться пот.

— И ты думаешь, мы тебе поверим? — с усмешкой спросил Уэбстер.

— А с какой стати мне врать?

— Я готов биться об заклад, что, покрывая