Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

class="p1">— Что ж, я рада, что ты дома. Иди сюда, и я покажу тебе, как сильно соскучилась.

Было время, много лет назад, когда Лиам не сдержался бы, но сейчас, незаинтересованно и рассеянно глядя на нее, он не чувствовал ничего. Он не испытывал ни возбуждения, ни шока, ни отвращения или раздражения. Не чувствовал ни счастья, ни печали, ни растерянности или неприятия. Он не чувствовал ничего. Стоя перед обнаженной красавицей женой, которая лежала на диване и ждала, пока он возьмет ее, больше всего он хотел развернуться, подняться к себе и лечь спать. Он видел только изуродованное тело Керри, подвешенное на трубах в гостиничном номере, и ему пришлось бороться с подступившими слезами. В ушах звучали наставления их семейного психолога.

«Будьте спонтанными».

«Учитесь снова любить друг друга».

«Найдите друг друга».

«Помните, почему вы решили провести жизнь вместе, и дайте этому разжечь ваш новообретенный роман».

Он подошел к Ванессе и встал на колени рядом с ней?

— Я рад, что тебе лучше.

Ванесса улыбнулась:

— Как я вчера сказала, прости, что повела себя как стерва. Я хотела загладить вину и решила: раз ты должен мне за обед, мы будем квиты.

— Это все необязательно. Свечи и музыка.

— Мне захотелось. Я люблю тебя, Лиам. Неважно, через что мы прошли, я тебя люблю. Ты — мужчина, с которым я хочу провести остаток жизни. Ты и я. Навсегда.

Она подалась к нему и медленно поцеловала. Он почувствовал прикосновение ее губ, но был не в силах отвлечься от мыслей от Керри. В глубине души ему хотелось, чтобы на этом диване лежала не его жена, а Керри, и ему было больно признавать это. Лиам не мог предложить Ванессе искренней любви. Он отстранился и встал.

— Я не могу, — пробормотал он. — Не сегодня.

Ванесса выглядела ошарашенной.

— Подожди, что? Что? Что не так?

— Я просто не могу сейчас. Извини. Я люблю тебя, но хочу просто пойти наверх и лечь в кровать.

Одним быстрым движением Ванесса села на диване и запахнула халат.

— Ты хочешь лечь спать?

— Знаю, звучит бредово.

— Да уж.

— Прости, дело не в тебе. Просто слишком много всего происходит на работе, и я выжат.

— На работе? Все дело в этом? Что с тобой не так? Я устроила все это, а ты не хочешь? Ты устал? Вчера вечером ты тоже вернулся домой и не хотел, чтобы тебя беспокоили. Психолог сказала…

— Я знаю, что сказала психолог.

— Если мы хотим восстановить наш брак, мы должны быть заодно. Я люблю тебя. Ты это понимаешь?

Ванесса попыталась взять его за руку, но он отшатнулся.

— Я не могу. Я иду спать.

— Ты обещал. Ты обещал возместить за неудавшийся обед.

— Я знаю. И я возмещу. Просто не сегодня.

Он вышел из гостиной и пошел мимо свечек, которые указывали ему дорогу. Он чувствовал взгляд Ванессы, но ему было все равно. Он мог думать только о Керри и том факте, что его подставляют под обвинение в ее убийстве.

Глава 21

Мама лишь открыла входную дверь, а дом уже казался другим. В нем стояла тишина, которой не было раньше, какая-то пустота. Отец умер — он знал. Но это была другая пустота. Как будто дух дома: хорошие времена и смех, любовь, игривость — задули, словно последние угольки пламени, горевшего слишком долго. Теперь там не было ничего, только опустошенность, которую он в своем возрасте не мог постичь. Но он знал, что она там. Он ощущал ее, чувствовал ее запах. И это пугало его больше всего.

Мама молча прошла внутрь, стуча по паркету черными каблучками. Сняла черное пальто и положила его поперек кресла в гостиной, потом бросила на это же кресло черную сумочку. Шон вошел следом вместе с Лиамом, который так крепко сжимал его руку, что побелели пальцы. Оба мальчика остановились в прихожей. Шон смотрел, как мама снимает маленькую черную шляпку с вуалью, приколотую невидимками к волосам, и бросает ее на журнальный столик, заваленный стопками счетов. Неровным шагом она прошла дальше, снимая остальную черную одежду, пока не осталась только в атласной комбинации и чулках. Он не двигался, пока она не исчезла в кухне.

Шон повернулся и закрыл входную дверь. Уличные фонари только начали зажигаться. На квартал опустились сумерки. День подходил к концу. Он потащил брата наверх в его комнату, чтобы переодеться.

Большую часть дня Лиам молчал. Их не пустили на прощание с отцом, поэтому на похоронах они впервые познали то, что до этого было только словами и слезами остальных. Они не видели отца с того утра несколько дней назад, когда он ушел на работу. Гроб на похоронах был закрыт. У них не было возможности проститься как следует.

Во время похорон Шон заплакал, когда женщина на балконе церкви начала петь свои печальные песни, но Лиам сидел тихо. Даже когда друзья и родственники пытались успокоить Шона, Лиам оставался в стороне, далекий и отрешенный. Может, он слишком мал, чтобы полностью осознать случившееся? Он знает, что их отец умер, но насколько пятилетний ребенок понимает смерть? Лиам не знал отца так, как Шон, что уменьшало его боль и горе. В этом отношении младшему братику повезло.

Шон помог Лиаму снять пиджак и брюки и расстегнуть маленькую белую рубашку. Он достал из ящика комода пижаму с персонажами мультика «Ох уж эти детки!» и подошел к сидевшему на кровати брату.

— Вот, — сказал он. — Надень.

— Я хочу, чтобы мама мне помогла, — тихо ответил Лиам.

— Она сейчас не может. Мы должны сами.

— Почему?

— Потому.

— Потому что ей грустно?

— Да.

— Что папа оставил ее?

— Да.

— Мне тоже грустно.

Шон покачал головой:

— Что ты знаешь о грусти? Ты едва его знал.

— Я знал папу! Я любил его.

— Не так, как мы с мамой. Ты — слишком маленький.

— Я все равно скучаю по нему.

— Знаю.

Лиам спрыгнул с кровати в одном белье и доковылял до Шона. Он обнял его и сжимал до тех пор, пока Шону не пришлось отстранить его.

— Не оставляй меня, — прошептал Лиам, наконец расплакавшись. — Не умирай, Шон. Я не хочу, чтобы ты умер.

Шон встал на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне. Большими пальцами он стер слезы Лиама.

— Я никуда не собираюсь. И я не собираюсь умирать. Я не оставлю тебя.

— Никогда?

— Никогда. Я — твой брат. Тебе от меня не отделаться.

Лиам попытался улыбнуться.

— Тогда тебе от меня тоже. Навсегда.

Шон взъерошил