Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

а из-за того, что сделал со мной этот человек. Очень хочется прокашляться, вздохнуть, растереть горло.

Но если я хочу жить, придется подавить эти позывы и лежать неподвижно, не моргая и не дыша.

Уилл поворачивается ко мне спиной, и лишь тогда я осмеливаюсь сделать один короткий вдох. Слышу его бормотание: размышляет, как избавиться от тела. Уиллу нужно торопиться: дети совсем рядом, наверху. Он знает, что у него мало времени.

И тут мне в голову приходит жуткая мысль: а если Отто или малыш Тейт спустятся и увидят нас? Что сделает Уилл? Убьет и их тоже?

Он отпирает и тянет раздвижную стеклянную дверь. Рывками поднимает уличные жалюзи. Я этого не вижу, но зато прекрасно слышу.

Уилл берет со стола связку своих ключей. Раздается скрежет металла по столу. Ключи звякают в его руке, и снова тишина. Наверное, сунул их в карман джинсов. Теперь он собирается вытащить меня через заднюю дверь и запихнуть в свою машину. Что делать? Мне не справиться с Уиллом, он гораздо сильнее. На кухне найдется кое-что, пригодное для самозащиты, но снаружи нет ничего. Там только собаки, которые любят Уилла больше, чем меня.

Если он вытащит меня наружу, шансов у меня нет. Надо что-то придумать, причем быстро.

Я лежу на кухонном полу, как неподвижная статуя, и он считает меня мертвой.

Он не проверил пульс. Это его единственная ошибка.

От меня не укрывается, что Уилл не проявляет никакого раскаяния. Не грустит. Не жалеет, что меня больше нет. Деловито склоняется над моим телом, прикидывая, что делать дальше. Я чувствую, как он близко, и задерживаю дыхание. Легкие горят от нехватки кислорода. Кажется, я вот-вот невольно сделаю вдох прямо на глазах у Уилла. И он заметит. И если он поймет, что я жива, то, лежа на спине, я никак не смогу дать отпор.

Сердце бешено колотится от страха. Удивительно, что он не слышит этот стук сквозь тонкую пижаму. Слюна скапливается в горле, едва не вызывая рвоту. Дико хочется сглотнуть и сделать вдох. Сначала Уилл тянет меня за руки, но потом передумывает: хватает за лодыжки и грубо тащит за собой. Плиточный пол жесткий. Изо всех сил стараюсь не сморщиться от пронзительной боли, продолжая прикидываться неподвижным мертвым грузом.

Не знаю, сколько еще осталось до двери. Уилл кряхтит и хрипло дышит. Я тяжелее, чем ему казалось.

«Думай, Сэйди, думай».

Он протаскивает меня несколько футов и останавливается перевести дыхание. Мои ноги опускаются на пол. Уилл крепче сжимает мои лодыжки и дергает грубо, рывками. Я скольжу вперед дюйм за дюймом, зная, что время для спасения на исходе.

Воздух стал холоднее. Мы уже рядом с задней дверью.

Приходится собрать всю силу воли, чтобы заставить себя дать отпор. Дать знать, что я жива. Если у меня не получится, я умру. Но я должна попытаться, потому что иначе все равно умру.

Уилл снова отпускает мои ноги, делает глубокий вдох и пьет воду прямо из-под крана. Слышу журчание струи. Он слизывает воду языком, как собака. Затем кран закрывается. Уилл проглатывает воду и возвращается ко мне.

Когда он наклоняется, чтобы снова взять меня за лодыжки, я собираю все силы и внезапно резко сажусь. И тараню головой лоб Уилла, стараясь воспользоваться его усталостью и неустойчивым равновесием: он как раз склонился надо мной. Всего на секунду я получаю преимущество.

Уилл хватается за голову, отшатывается, теряет равновесие и валится на пол. Не теряю времени: опираясь о плитку, заставляю себя встать на ноги.

Но когда кровь снова приливает к голове, окружающий мир начинает кружиться. В глазах темнеет. Я едва не падаю — удерживаюсь на ногах лишь благодаря приливу адреналина. Зрение восстанавливается. Чувствую, как лежащий на полу Уилл хватает меня за лодыжку и пытается уронить. Он всячески материт меня, больше не утруждаясь вести себя тихо.

— Сука! Тупая сука! — кричит мужчина, за которого я вышла замуж. Который поклялся любить меня, пока смерть не разлучит нас. Колени подгибаются, я падаю на пол рядом с ним лицом вниз. Ударяюсь носом о плитку с такой силой, что кровь бьет фонтаном, и ладони краснеют.

Быстро встаю на четвереньки. Уилл нападает сзади, стараясь дотянуться до моей шеи, я пытаюсь отползти подальше. Пинаю его. Я должна от него оторваться.

Отчаянно цепляясь за стол, стараюсь подняться, но руки быстро разжимаются: ладони потные, хватка слабая. Кровь хлещет отовсюду — из носа, изо рта. Не удержавшись, соскальзываю и валюсь обратно на пол.

Деревянная стойка с ножами рядом, но мне не дотянуться. Она словно дразнит. Еще одна попытка встать, но Уилл снова хватает меня за лодыжку и тащит к себе. Пинаю его изо всей силы, но этого мало: удары лишь на секунду ошеломляют его, а я быстро устаю и слабею. Снова падаю лицом вниз, прикусив язык. Так долго продолжаться не может. Адреналина все меньше, вино и усталость берут свое.

Не знаю, хватит ли сил сопротивляться дальше.

Но тут я вспоминаю Отто и Тейта — и понимаю, что должна выжить.

Пока я лежу лицом вниз, Уилл садится мне на спину. Все двести фунтов его веса давят на меня, вжимают в кухонный пол. Я не смогла бы закричать, даже если б хотела. Я еле дышу. Мои руки, оказавшиеся подо мной, почти раздавлены общей тяжестью.

Чувствую, как Уилл запускает ладони в мои волосы, массирует голову — до странности нежно, чувственно. Он явно наслаждается моей беспомощностью. Время тает на глазах. Пытаюсь подняться, сбросить с себя эту тушу, но тщетно. Руки не слушаются.

Уилл гладит пальцами по волосам и произносит мое имя.

— Эх, Сэйди… — выдыхает он. Ему нравится, что я лежу, распластанная и беззащитная, словно рабыня перед хозяином. — Дорогая моя женушка…

Наклоняется так близко, что я ощущаю его дыхание на своей шее. Проводит по ней губами, слегка прикусывает ухо. Я не сопротивляюсь, потому что не могу заставить его остановиться.

— Если б только ты не лезла, куда не следует… — шепчет он на ухо. А затем хватает меня за волосы своей липкой ладонью, приподнимает мое лицо на несколько дюймов и с силой бьет им о холодную плитку.

Никогда не испытывала такой жуткой боли. Если нос еще не был сломан, то сейчас точно сломался.

Уилл бьет снова.

Не знаю, умру ли я от череды таких ударов, но скоро точно потеряю сознание. Только богу известно, что Уилл сделает дальше.

«Вот и все, — думаю я. — Здесь я и умру».

И вдруг что-то