Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Я думала о нем дни и ночи напролет. Если б только было можно, я не отпускала бы его от себя. Но я не имела права становиться той женщиной — одержимой, держащей его на поводке. Нужно сохранять хладнокровие. Я делала все, чтобы наши встречи выглядели случайными. Например, когда наши пути пересеклись в старом городе. Я вышла на улицу и обнаружила его на другой стороне среди пешеходов. Еще один винтик в огромной машине.

Я окликнула его. Уилл обернулся, улыбнулся и подошел.

— Что ты здесь делаешь? А это что? — поинтересовался он, имея в виду здание за моей спиной, и быстро обнял меня; так быстро, что стоит моргнуть глазом — и не заметишь.

Я оглянулась и прочла табличку.

— Буддистские медитации.

— Буддистские медитации? — Уилл рассмеялся. — Каждый день узнаю о тебе что-то новое… И представить не мог, что тебя интересует такое.

Оно меня и не интересовало. Я пришла сюда не ради буддистских медитаций, а ради него. Несколько дней назад мне удалось заглянуть в его расписание и увидеть бронь в ресторане через три дома отсюда. Поэтому я поджидала в фойе, пока Уилл пройдет мимо. Тогда я вышла, позвала его, и он подошел.

Совсем не случайная встреча.

Иногда я ловила себя на том, что караулю Уилла возле его дома. Я стояла там, когда он уходил на работу, невидимая в толпе. Наблюдала, как он выходил через стеклянную дверь, смешиваясь с уличным потоком пешеходов.

От дома Уиллу три квартала пешком. Потом он спустится в метро и поедет по красной линии на север до Говарда[379], где пересядет на фиолетовую. А я последую за ним в двадцати шагах позади.

Стоило ему обернуться, и он увидел бы меня.

Кампус, где работал Уилл, выглядел роскошно. Белые кирпичные здания с декорированными арками, увитыми плющом. Там полно народу — студенты с рюкзаками спешили на занятия.

Однажды утром я преследовала Уилла на правильной дистанции — близко, но не слишком. Не хотела потерять его из виду, но в то же время не могла рисковать, чтобы меня засекли. У большинства не хватает на это терпения. Фишка в том, чтобы слиться с толпой, выглядеть как все. У меня получалось.

— Здравствуйте, профессор Фоуст! — раздался вдруг чей-то голос.

Я подняла глаза и увидела девушку почти ростом с Уилла в облегающей куртке. На голове ярко-красная шапочка, из-под которой выбивались пряди явно крашенных светлых волос, рассыпавшихся по плечам и спине. Джинсы тоже в обтяжку, подчеркивающие ее изгибы. На ногах — высокие коричневые сапожки.

Она остановилась так близко от Уилла, что их тела почти соприкасались.

Я не слышала, о чем они говорили. Но тон и язык тел говорили сами за себя. Девушка коснулась его руки. Он что-то сказал ей, и оба согнулись пополам от смеха. Затем девушка положила ладонь на его руку. Потом до меня донеслось:

— Перестаньте, профессор. Я сейчас умру от смеха.

Она хохотала без передышки. Уилл не сводил с нее взгляда. Этот смех не был отвратительным, как у большинства, — с широко открытыми ртами и раздутыми ноздрями. Нет, в нем было нечто деликатное. Изящное, красивое.

Уилл наклонился поближе и что-то прошептал ей на ухо. Меня захлестнула ревность.

Как говорится, друзей держи близко, а врагов — еще ближе. Поэтому я нашла время навести справки. Кэрри Леммер, второй курс юридического факультета, будущая юрист по защите окружающей среды. Студентка Уилла. Сидела в первом ряду и поднимала руку всякий раз, когда он задавал вопрос. Задерживалась после занятий, чтобы обсудить браконьерство и посягательства на права человека — как будто эти темы достойны обсуждения. Вставала слишком близко к Уиллу, когда думала, что их никто не видит. Прижималась к нему, сетуя на печальную участь горных горилл, чтобы профессор ее утешил.

Как-то днем я перехватила ее на выходе из аудитории и, притормозив рядом, пожаловалась:

— Ну и предмет… У меня мозги закипают.

В руках я держала учебник — не пожалела сорок баксов, чтобы Кэрри поверила, что я тоже хожу на курс глобальной системы здравоохранения профессора Фоуста.

— Похоже, я замахнулась на то, что мне не по силам, — продолжала я. — Волей-неволей отстаю. Чего не скажешь про вас…

И стала нахваливать Кэрри. Мол, какая она умница, знает все на свете и так далее.

— Как у вас получается? — спросила я. — Наверное, все время сидите за учебниками?

— Вообще-то нет, — Кэрри буквально засияла и пожала плечами. — Сама не знаю. Просто мне все легко дается. Некоторые говорят, что у меня фотографическая память.

— Вы ведь Кэрри, верно? Кэрри Леммер?

Я хотела, чтобы у нее закружилась голова. Чтобы она возомнила себя особенной. Известной.

Кэрри протянула мне руку. Я пожала ее и сказала, что мне очень не помешала бы помощь… если у нее найдется время. Она согласилась помогать мне за плату. Мы встречались дважды, в каком-то маленьком чайном магазинчике неподалеку от кампуса, за чашкой травяного чая. Я узнала, что она родом из пригорода Бостона. Кэрри описала мне место, где выросла: узкие улочки, вид на океан, красивые домики. Рассказала о своей семье. О старших братьях — оба отличные пловцы и учились в каком-то престижном колледже, хотя сама Кэрри, как ни странно, плавать не умела. Зато умела многое другое. Она охотно перечислила свои умения. Занималась бегом, альпинизмом, горными лыжами. Владела тремя языками и обладала жутковатой способностью дотягиваться языком до кончика носа — что и продемонстрировала.

Кэрри говорила с типичным бостонским акцентом. Людям он очень нравился; при звуке ее голоса они поворачивали головы и тянулись к ней. И неважно, о чем она говорила: им нравился именно акцент.

Такая популярность вскружила девушке голову. Впрочем, ей многое кружило голову.

Любимым цветом Кэрри был красный. Она сама связала свою шапочку. Рисовала пейзажи, писала стихи. Хотела бы иметь другое имя: скажем, Рен, Мидоу или Кловер. В общем, типичная идеалистка, выдающая желаемое за действительное. Как и другие люди, у которых доминирует правое полушарие мозга.

После этого я много раз видела ее в компании Уилла. Шансы случайно столкнуться с кем-то в таком большом кампусе невелики. Я поняла, что она специально искала его. Знала, когда и где он будет. Приходила туда, делая вид, что они продолжают сталкиваться друг с другом по прихоти судьбы. На самом деле никакая это не судьба, а ловушка.

Я не страдаю от неуверенности в себе. У меня нет комплекса неполноценности. Кэрри не симпатичнее меня и ничуть не лучше. Дело в банальной ревности.

Все ревнуют, даже младенцы