Читать книгу - "Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова"

Скоробогатов поморщился и сказал:

— Так вот, Диоген считал, что смысл жизни состоит в достижении состояния самодостаточности, — с нажимом в голосе проговорил Скоробогатов, — когда человек постигает суетность внешнего мира и становится безразличным ко всему, кроме спокойствия собственной души.

— Насколько я понимаю, — пряча улыбку, проговорила Мирослава, — вы с ним не согласны.

— Представьте себе, нет. Вернее, не совсем. Не стану отрицать, что не смог бы всю жизнь обходиться плащом, посохом и миской.

Дедушка с бабушкой о смысле жизни Мирославе ничего не говорили, просто трудились всю жизнь и растили детей и внуков. Но тем не менее ей нужно было выруливать из сложившейся ситуации, и она спросила дружелюбно:

— Я предполагаю, что ближе к старости Диоген несколько отошел от строгих принципов, которых придерживался изначально.

— Что вы хотите этим сказать? — выразил явную заинтересованность Ефим Трофимович.

Мирослава охотно объяснила:

— В 338 году до нашей эры разразилась названная Херонейской битва греков с македонским царем Филиппом Вторым. Диоген покинул Афины, отправившись к берегам Эгины. Но корабль, на котором он плыл, захватили пираты. Все, кто находился на корабле, были либо убиты, либо взяты в плен. В числе выживших был Диоген. В те времена работорговля была обычным делом, и Диоген оказался на невольничьем рынке. Пожилой философ не мог похвастаться силой, выносливостью, ремесел он тоже не знал. Но сумел восхитить своим остроумием купца-коринфянина Ксеанида, который решил, что Диоген будет хорошим учителем для его детей. И он не ошибся в своем выборе. Евбул в книге «Продажа Диогена» рассказал, что Ксеанид не прогадал, и Диоген оказался превосходным воспитателем и наставником для его детей. Диоген не только обучил их всем существовавшим тогда наукам, но и научил многим полезным вещам, которые пригодились им в повседневной жизни.

— Типа варить, стирать, штопать, — усмехнулся Скоробогатов.

— Типа, — кивнула Мирослава. — Ученики любили учителя и заботились о нем, заступались за Диогена перед родителями. Знакомые философа предлагали выкупить его из рабства, но он категорически отказывался от их предложений, утверждая, что даже в рабстве он может быть «господином своего господина». Скорее всего, Диогену неплохо жилось в доме Ксениада — у него была крыша над головой, регулярное питание и доброе отношение учеников. Обретя свободу, он лишился бы всего этого. На старости лет о нем некому было бы позаботиться. А так, по словам все того же Евбула, Диоген дожил у Ксениада до глубокой старости. Умер философ в родном Коринфе и, что особенно интересно, в один день с Александром Македонским — 10 июня 323 года.

— Не знал подробностей его жизни, — задумчиво проговорил Ефим Трофимович. — Получается, что на склоне лет даже для философа еда и крыша над головой важнее свободы. Но я его не осуждаю.

— Я и подавно, — ответила Мирослава и тут же спросила: — А что вы сами, Ефим Трофимович, думаете о смысле жизни?

— Вам на самом деле интересно это знать? — неожиданно хитро прищурился Скоробогатов.

— Конечно, — ответила она, не отворачиваясь от его испытующего взгляда.

— Вот доктор Мясников, — не спеша проговорил Ефим Трофимович, — высказал интересную мысль. Суть ее заключается в том, что никакого смысла жизни не существует. И нужно просто жить.

«Ого, — подумала Мирослава, — доктор-то, оказывается, мой единомышленник».

— Но при этом свою жизнь нужно раскрашивать как можно ярче.

— Разумно, — согласилась Мирослава.

— Именно этим, — усмехнулся Скоробогатов, — я и начал заниматься на склоне своих лет.

— Вы имеете в виду свой роман с Ираидой Максимовной? — спросила детектив.

— Да, — кивнул он, — его в первую очередь, но не только. Просто мы с Ираидочкой решили раскрашивать свою жизнь вместе. И какие у кого-то могут быть возражения? — насупил он брови.

— Никаких, — открыто улыбнулась ему Мирослава.

— Это у вас никаких, а у других имеются.

— И какие же?

— Седина в бороду, бес в ребро. И все в таком духе с намеком на то, что в нашем возрасте пора подумать о душе.

— Я думаю, что о душе, в смысле ее состояния и содержания, нужно думать всегда, — заметила Мирослава.

— И я о том же! — обрадовался ее пониманию Скоробогатов.

— Ефим Трофимович, под другими вы имеете в виду своих детей?

— Ну что вы?! — искренне возмутился мужчина. — Я воспитал достойными людьми своих детей и внуков.

— Тогда детей Ираиды Максимовны?

Скоробогатов недолго подумал и помотал головой:

— Нет, с детьми Ираиды все в порядке. Но вот ее внуков, как мне кажется, что-то смущает в наших отношениях с их бабушкой.

— Что же?

— Не знаю, — развел руками Скоробогатов.

— А я, кажется, знаю, — проговорила Мирослава.

— И что же? — Казалось, он весь превратился во внимание.

— Убийство на ее пороге соседа Евгения Марковича Свистоплясова, одетого в ваше пальто.

— Да, незадача, — вздохнул Скоробогатов и спросил с толикой недоверия в голосе: — Вы думаете, что только это?

Мирослава молча кивнула.

— Вы все-таки думаете, что убить хотели меня? — спросил бизнесмен.

— Не исключено.

— Не всегда я действовал по закону и даже по совести, — с тяжелым вздохом признался Ефим Трофимович.

«Елена Анатольевна была права», — промелькнуло в голове детектива.

Словно угадав ее мысли, Скоробогатов сказал:

— Но это все в далеком прошлом. Неблаговидные поступки своей жизни позднее я постарался загладить благотворительностью. Я и сейчас продолжаю тратить на добрые дела немало средств.

— А как относятся к этим непредвиденным тратам ваши дети?

— С пониманием, — уверенно ответил мужчина. И, не удержавшись, добавил: — Я вам уже говорил, что воспитал своих детей достойными людьми.

— Я помню, — ответила Мирослава, — но далеко не все выносят испытание большими деньгами.

— Я знаю об этом, — ответил Скоробогатов, — поэтому сызмальства приучал детей зарабатывать деньги самостоятельно. И им это понравилось. Они очень скоро поняли, что деньги, заработанные своими руками и своей головой, имеют вес, стократно превышающий вес денег, полученных просто так из чужих рук. Даже если это руки родного отца.

— В теории все это может быть и так, — сказала Мирослава, — но на практике…

— На практике, — перебил ее Скоробогатов, — я давно разделил свою компанию на равные части между своими детьми, и они активно участвуют в ее управлении, планировании и развитии. Так что им хватает своих барышей, и нет нужды убивать отца, чтобы получить те крохи, что им достанутся после моей кончины.

— Что ж, Ефим Трофимович, — сказала детектив, — мне кажется, что вы приняли мудрое решение.

— Ну еще бы, — довольно хмыкнул он.

— Но все-таки, может быть, вы отыщете в своей памяти хоть одного какого-нибудь завалящего недоброжелателя.

Скоробогатов весело рассмеялся, потом развел руками и проговорил:

— Помилуйте, сударыня, я бы и рад угодить вам, но не припомню никого.

— Спасибо