Читать книгу - "Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова"

наставницы сказали, что это нормально! И в этом нет ничего плохого.

— В общем-то, они правы, — согласилась с неизвестными наставницами Мирослава.

— А еще, — призналась Ираида Максимовна, — у меня в голове сидел страх, что я останусь у разбитого корыта.

— То есть? — решила уточнить Мирослава.

— Ну как же! Девочкам чуть ли не с пеленок внушают, что на десять девчонок приходится девять ребят. А уж в нашем-то возрасте, думала я, на десять старушек один старичок. — Гришина весело рассмеялась. — И знаете что?

— Что? — спросила Мирослава.

— Не важно, сколько ребят на сколько девчонок, важно знать про себя, что тебе, именно тебе мужчина найдется. И вот, когда я в это поверила, тогда и встретила Ефима Трофимовича. Я с первого взгляда поняла, что это мой мужчина. А он потом сказал мне, что почувствовал то же самое.

— Все это замечательно, — одобрила Мирослава, — и я от всей души желаю вам счастья. Но давайте поговорим о вашем соседе Свистоплясове.

— Давайте. — Ираида Максимовна уронила безвольно руки и вся точно поникла, как цветок в предчувствии грозы.

— Ираида Максимовна, какие отношения у вас были с соседом и с его женой?

— С соседом — никаких. Он почти всегда был выпивши. А я не люблю пьяных. С его женой Антониной мы нормально общались. Она же не виновата в том, что ее Женька пьет. — При этом Ираида Максимовна почему-то посмотрела на Мирославу вопросительным взглядом.

Детектив пожала плечами.

— Ну вот, — продолжила Гришина, — я даже жалела ее, но вслух своей жалости никогда не высказывала. Не хотела ее обижать. И сын их Толик нормальный, непьющий, работящий парень. Женат. У них есть дети.

— Сын живет с родителями?

— Нет, они живут у родителей жены. Хотя Карина, жена Толика, и говорила, что они там живут друг у друга на голове. А Толик смеялся, мол, в тесноте, да не в обиде.

— Почему же они не переехали на съемную квартиру?

— Для того чтобы снимать квартиру, нужны деньги, — пояснила Гришина, — а деньгами-то они не особо богаты.

— Понятно, — сказала Мирослава и спросила: — Ираида Максимовна, вы не думаете, что убить хотели вашего жениха?

— Мы с Ефимом так не думаем. Но следователь, кажется, в этом уверен.

— Его логику можно понять: кому нужен нищий алкоголик, а ваш жених мог кому-то мешать.

— Кому может мешать Ефим?

— Например, его дети могут опасаться того, что отец завещает свои капиталы вам.

— Очень мне нужны его капиталы, — отмахнулась Ираида Максимовна.

— Но его дети и внуки могут думать иначе.

— И напрасно! Впрочем, я не думаю, что у них могла подняться рука на отца и деда.

— Конкуренты? — предположила Мирослава.

— Про конкурентов я ничего не знаю, — призналась Ираида Максимовна, — я вообще не разбираюсь в бизнесе. Он меня просто не интересует.

— Однако ваш Ефим Трофимович не может существовать отдельно от своего бизнеса. И вам придется принять их вместе.

— Наверное, вы правы, — ответила пожилая женщина, и в ее глазах впервые за все время разговора промелькнула тревога. — О бизнесе и конкурентах вам лучше поговорить с самим Ефимом.

— Хорошо, я поговорю с ним, — согласилась Мирослава, хотя и так собиралась это сделать.

— Я прямо сейчас позвоню ему, — вызвалась Ираида Максимовна.

— Позвоните, — кивнула Мирослава.

Скоробогатов согласился поговорить с детективом и предложил ей приехать к нему на фирму.

Через час с небольшим Мирослава уже входила в кабинет бизнесмена.

Поздоровавшись с ней, Скоробогатов придирчиво осмотрел ее с ног до головы, потом предложил сесть и сам сел напротив.

— Я знаю, о чем вы хотите поговорить со мной, — сказал он.

— В этом нет никакого секрета, — ответила Мирослава.

— Да-да, убийство соседа Ираиды, — кивнул он. И озадачил ее: — Но сначала я хочу поговорить с вами о другом.

— О чем же? — спросила Мирослава.

— Как вы относитесь к смыслу жизни? — спросил хозяин кабинета.

— К смыслу жизни? — не поверила своим ушам детектив.

— Да-да, вы не ослышались, — улыбнулся он.

— Затрудняюсь ответить.

«Не говорить же ему, — решила Мирослава, — что, по ее мнению, смысл жизни заключается в том, чтобы просто жить и по мере возможностей не пятнать свою жизнь неблаговидными поступками или, как говорят продвинутые, не портить себе карму». Но она вовсе не собиралась делиться сокровенными мыслями со свидетелями, проходящими по тому или иному делу.

— А я в последнее десятилетие часто задумывался над этим самым смыслом, — сообщил Скоробогатов.

— И что же надумали? — спросила Мирослава для того, чтобы поддержать разговор.

— Вы слышали что-нибудь о Диогене? — спросил бизнесмен.

— Я слышала о двух Диогенах. Какого именно вы имеете в виду? — ответила вопросом на вопрос Мирослава.

— Двух?

— Да, Диоген Синопский и Диоген Лаэртский.

— О! Как честный человек, я должен признаться, что знаю только одного из них. Того, который сидел в бочке и нагрубил Александру Македонскому, попросив в ответ на предложение царя исполнить его любое желание отойти и не заслонять солнце.

Мирослава улыбнулась.

— Еще он ходил днем с зажженным фонарем, — продолжил Скоробогатов. — Когда его спросили, что он делает, философ ответил: «Ищу человека».

— Это Диоген Синопский. И он сидел не в бочке.

— А в чем же, по-вашему? — усмехнулся мужчина.

Мирослава проигнорировала его усмешку и ответила:

— Прославленный философ не мог сидеть в бочке по той простой причине, что бочек тогда еще не было. Ученые выяснили, что Диоген жил в глиняном сосуде, который назывался — пифос. Такие сосуды часто обнаруживали археологи при раскопках. Большая часть пифосов имели высоту полтора-два метра. Их полностью закапывали в землю и хранили в них зерно, вино, соленую рыбу и другие продукты. Один из таких пифосов и превратил в свое жилище Диоген. Философ поместил его на центральной площади города Коринфа.

— Допустим, — кивнул Скоробогатов в знак того, что принял к сведению сообщенную Мирославой информацию, и спросил: — А что известно о вашем Диогене?

— О моем? — улыбнулась Мирослава. — Вы имеете в виду Диогена Лаэртского?

— Да!

— О нем почти ничего не известно.

— То есть?!

— Диоген Лаэртский — позднеантичный историк философии, живший предположительно во втором-третьем веке нашей эры. Никто ничего не знает о его жизни, но до нашего времени дошли его труды, в основном это сочинения о других великих людях древности.

— Понятно. Тогда давайте вернемся к моему Диогену, — предложил Скоробогатов.

— Что ж, давайте вернемся, — не стала возражать Мирослава.

— Вы помните, что он говорил о смысле жизни?

— «Если в жизни нет удовольствия, то должен быть хоть какой-нибудь смысл», — ответила детектив.

— А конкретно о смысле жизни?

— Диоген был киником и считал, что человек должен довольствоваться малым. Но к вам, я думаю, это не относится, —