Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

одетые люди сочились из всех выходов здания, словно емкость с шоколадным фондю дала течь и ее жидкое содержимое выливалось на тротуары и велосипедные дорожки. Внушительный кортеж автомобилей новостников уже блокировал весь Пассаж Августа Бурнонвиля, обезумевшие журналисты метались среди публики с камерами наперевес, чтобы получить сведения о вечерней драме из первых уст. Смерть в театре всегда будет более захватывающей историей, чем та, которую рассказывают со сцены посредством музыки и прочих средств искусства. И быть может, эта история окажется столь занятной, что однажды и по ней сделают театральную постановку.

Йеппе обошел журналистов и устремился вверх по лестнице наперерез людскому потоку, под красные абажуры вестибюля и, через главный вход, внутрь. Фойе сотрясалось от взволнованных криков людей, разыскивающих свою одежду в гардеробе без служащих. Йеппе пронесся сквозь увешанный зеркалами коридор и нашел двери, ведущие в зал. Там, у самых дверей, оперевшись на обтянутые велюром кресла Старой сцены, стоял, уставившись в потолок, следователь Фальк.

– Какого черта вы не перекрыли выходы? Что вы творите? Вы же упустите преступника! – закричал Йеппе.

Фальк положил свою широкую ладонь цехового начальника ему на плечо: – Йеппе, мы ничего не можем поделать. Сегодня вечером посмотреть балет пришли тысяча триста человек. Публику призвали сообщать, если кто-то видел или слышал что-то странное, но из этого ничего не выйдет. Этот чертов театр – практически два театра в одном: тот, что видят зрители, и громадный закулисный театр, никак не связанный с видимой частью. Убийство произошло за пределами сцены. Мы не выпускаем отсюда служащих театра, но настроены не так уж оптимистично. Все они были задействованы в постановке, да и запасных выходов здесь гораздо больше, чем в Кристиансборге.

Йеппе знал, что Фальк прав. Естественно, Анетте и другие члены команды оценили все обстоятельства и приняли верное решение.

– Где он?

Фальк показал наверх. Йеппе проследил за его указательным пальцем и всмотрелся в изысканно украшенный потолок Старой сцены, кишащий вознесшимися на небо фигурами и золочеными орнаментами. Слабое дребезжание нарушило тишину. Йеппе остановил взгляд на огромной хрустальной люстре, которая освещала зал из центра золотой окружности. Заметив, что люстра качается, он вопросительно посмотрел на коллегу. Фальк кивнул.

– Похоже, команда Нюбо тоже прибыла. Пойдем наверх.

Фальк прошел в небольшую дверь, ведущую за сцену. В бытность свою студентом театрального вуза, когда они с Йоханнесом ходили в театр каждую неделю, Йеппе частенько сидел в этом зрительном зале и гадал, какая она, жизнь по ту сторону этой двери. Сценическая жизнь.

За дверью сидела группа техников сцены, собравшаяся вокруг командного пункта режиссера-постановщика. Все они были одеты в черное, одни пузатые и седовласые, другие юные и тощие. Настроение было спокойное, они пустили по кругу пакетик с лакрицей. Очевидно, чтобы выбить их из колеи, нужен был не один труп.

Следователь Томас Ларсен стоял чуть поодаль, вне зоны видимости и слышимости, и расспрашивал одного из седовласых. Йеппе кивнул техникам и покосился на сцену, занятую массивной и мрачной декорацией грота. Кто-то из распорядителей прогнал через сцену стайку юных балерин с волосами, забранными в пучки, и большими наплечными сумками. Кто-то из них жалобно похныкивал, и Йеппе посмотрел на часы. Было уже очень поздно.

– Будьте любезны проводить моего коллегу наверх к остальным! – Фальк махнул рукой в сторону Йеппе. На одном из мужчин была флисовая куртка с логотипом театра на груди, рация в его руке означала, что он, по-видимому, имел какое-то отношение к службе охраны. Он кивнул и пошел через сцену. Йеппе, помешкав, последовал за ним. Он испытывал такое неистовое благоговение перед Старой сценой, что ему пришлось активно подавлять в себе это чувство, чтобы ступить на нее своими грубыми полицейскими ботинками. Здесь он некогда лицезрел Джерома Роббинса и Бурнонвиля, влюбился в Кирстен Олесен и тут же воображал свое собственное будущее. Здесь он аплодировал Йоханнесу, когда тот завоевал своего первого Реумерта[86], и в тот вечер признался себе, что есть-таки разница между «Вот бы это был я» и «Вот бы это был не ты».

– Куртку снять! – закричал один из техников у него за спиной. Йеппе обернулся и догадался, что приказ был обращен к нему. Он посмотрел на своего сопровождающего, который лишь покачал головой и продолжил путь через сцену за кулисы и дальше, в железную дверь, выкрашенную черной краской. Они очутились в небольшом боковом проходе со множеством белых дверок с именными табличками.

– Что это значит?

– Старая примета! Пройдешь через Старую сцену в верхней одежде, накличешь несчастье. Свистеть тоже нельзя. Да какая разница, вряд ли этим вечером мы огребем еще большее несчастье, чем то, что уже на нас обрушилось. Пойдемте, нам наверх.

Охранник открыл белую дверь, ведущую на лестницу, и показал путь на пятый этаж, мимо выключенных швейных машинок в пошивочном зале и через репетиционный зал с высокими потолками, одна из стен которого представляла собой огромное зеркало. Йеппе собирался поинтересоваться у охранника, зачем они сюда пришли, когда тот подошел к гигантскому зеркалу и надавил на него. Отворилась очередная дверь, и вахтер исчез по ту сторону зеркала, быстро взглянув на Йеппе, дабы удостовериться, что тот не отстал. Йеппе тоже шагнул сквозь зеркало и оказался на неравномерно освещенной крутой черной лестнице, которую, судя по всему, никогда не мыли. Ремонта на ней тоже не делали. Охранник весьма ловко преодолевал по паре ступенек за один шаг, а Йеппе еле шел, держась рукой за шаткие перила, ступени скрипели под ногами. «Everything old is new again, everything old is new again»[87] – крутилось у Йеппе в голове, где-то в районе лобной доли. В самом конце лестницы провожатый распахнул дверь на пыльный чердак с деревянным полом и круглыми окнами, за которыми сияла вечерняя синева, воцарившаяся над Конгенс Нюторв.

– Добро пожаловать на люстрочердак, – произнес охранник, подняв руку в приветственном жесте, абсолютно неуместном в данной ситуации.

Йеппе взял из ящика у двери пару синих бахил и, нацепив их, огляделся. Помещение было огромное и в основном пустое, если не считать груд старого хлама там-сям. Гора старых гастрольных чемоданов образовывала чудесную кожаную композицию, а столики с какими-то щепками, аккуратно сложенные стремянки и пустые банки из-под газировки свидетельствовали о том, что люди время от времени сюда забредают. Противоположный край помещения тонул во мраке, и чувство пребывания в заброшенном чулане от этого усиливалось, но лучи света мощных фонарей прорезали темноту и выявляли руки и лица усердно трудившихся людей.

Техники-криминалисты уже огородили и разметили участки, которые нужно было обследовать.