Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

и легком флисовом пуловере, выглядела в точности как тысячи других неработающих матерей из состоятельных семейств — если не замечать растерянности в глазах. Она тоже попросила себе блокнот и отважно приготовилась конспектировать вместе с Эллен. Лори явно была полна решимости не терять присутствия духа: найти способ выбраться из этого лабиринта, сохранять ясный рассудок и оставаться деятельной даже посреди всего этого бредового сна. По правде говоря, ей было бы легче, не будь она такой рассудительной. Воинственным дуракам в таких ситуациях проще: они перестают думать и бросаются в бой, полагаясь на специалистов и судьбу и упрямо веря, что в итоге все будет как надо. Лори не была ни глупой, ни воинственной и в конечном счете заплатила за это чудовищную цену; впрочем, тут я забегаю вперед. На мгновение, увидев ее с блокнотом и ручкой, я перенесся в наши университетские дни, когда Лори была немного зубрилкой — по крайней мере, по сравнению со мной. Наши расписания редко совпадали. У нас были разные интересы: я увлекался историей, а Лори психологией, английским и киноискусством. Да и вообще, мы не хотели становиться одной из тех тошнотворных неразлучных парочек, которые повсюду ходят исключительно вдвоем, как сиамские близнецы. Единственным за четыре года обучения предметом, который мы с Лори посещали вместе, стали лекции Эдмунда Моргана по ранней американской истории, мы записались на них на первом курсе, когда только начали встречаться. Я таскал у Лори тетрадь, чтобы переписать лекции, которые пропустил. Помню, как в первый раз с разинутым ртом смотрел на ее конспект — страница за страницей, исписанные ровным аккуратным почерком. Она записывала целые длинные фразы дословно, разбивала лекции на разветвляющиеся разделы и подразделы, на ходу добавляя собственные мысли. Никакого сравнения с моими исчерканными, нацарапанными впопыхах корявым почерком, испещренными кривыми стрелками записями. На самом деле этот конспект лекций Эдмунда Моргана был частью того откровения, которым стало для меня знакомство с Лори. Поразило меня тогда вовсе не осознание, что она, пожалуй, умнее меня. Выросший в крохотном городке Уотертаун в штате Нью-Йорк, я был готов к этому. То, что Йель будет кишеть умненькими ребятами из хороших семей, вроде Лори Гольд, не стало для меня неожиданностью. К этому меня подготовили рассказы Сэлинджера и фильмы вроде «Истории любви» и «Бумажной погони». Прозрение, что накрыло меня, когда я увидел конспект Лори, заключалось не в том, что она умна, а в том, что она непостижима. Что это личность ничуть не менее сложно организованная, чем я. Ребенком я полагал, что нет на свете драмы большей, нежели быть Энди Барбером, но внутренний мир Лори Гольд, судя по всему, был ничуть не менее полон секретов и горестей. И она всегда будет для меня загадкой — как и все остальные люди. Как бы я ни пытался проникнуть внутрь ее, разговаривая с ней, целуя ее, вонзаясь в нее, самое большее, на что я мог рассчитывать, — это узнать ее лишь самую малость. Да, это было детское открытие: никого, кто сто́ит того, чтобы его узнавать, невозможно узнать до конца и никем, кто сто́ит того, чтобы им завладеть, невозможно владеть целиком, — но мы же и были тогда детьми.

— Так, — произнес Джонатан, отрываясь от своих бумаг, — здесь у нас только минимальный пакет документов от Нила Лоджудиса. Тут нет ничего, кроме обвинительного акта и некоторых полицейских рапортов, так что, по всей видимости, у нас пока что нет сведений обо всех уликах, которыми на данный момент располагает следствие. Но в общих чертах дело против Джейкоба мы уже представляем. Можем, по крайней мере, приступать к обсуждению и попытаться составить общую картину того, как будет выглядеть судебный процесс. Также предлагаю начать продумывать последовательность необходимых действий с нашей стороны. Джейкоб, прежде чем мы приступим, я хочу сказать пару слов тебе лично.

— Ладно.

— Во-первых, клиент здесь ты. Это значит, что, насколько это возможно, решения принимаешь ты. Не твои родители, не я, не кто-то еще. Это твое дело. Ты тут главный. Все, что будет делаться, должно делаться исключительно с твоего согласия. Понятно?

— Да.

— До некоторой степени твое желание переложить принятие решений на твою маму с папой или на меня абсолютно понятно. Но не должно быть ощущения, что у тебя нет права слова в твоем собственном деле. Закон считает тебя взрослым. К лучшему или к худшему, по закону любого ребенка твоего возраста, обвиненного в убийстве первой степени, в Массачусетсе судят как взрослого. Поэтому я тоже буду стараться относиться к тебе как к взрослому. О'кей?

— Ок, — буркнул Джейкоб.

Ни одного лишнего слога. Если Джонатан ожидал благодарственных излияний, он напал не на того ребенка.

— Во-вторых, имей в виду, ни в коем случае нельзя сдаваться раньше времени. Хочу предупредить тебя сразу: в любом процессе вроде этого наступает момент, когда думаешь, все, труба. Ты смотришь на свое дело, видишь все улики, которые свидетельствуют против тебя, всех этих людей, которые роют землю носом, чтобы тебя обвинить, слышишь все, что тебе пытаются вменить на суде, и впадаешь в панику. Тебе начинает казаться, что все пропало. «Все кончено», — нашептывает тебе внутренний голос. Хочу, чтобы ты понимал: так бывает всегда. Если с тобой еще этого не случилось, то обязательно случится. Когда тебя настигнет это самое ощущение «все кончено», помни: у нас достаточно ресурсов, чтобы выиграть. Никаких причин для паники нет. Не важно ни сколько у обвинения человек, ни насколько убедительной кажется позиция обвинения, ни насколько уверенным выглядит Лоджудис. Мы не сдадимся. Да, мы должны сохранять самообладание. И если нам это удастся, у нас есть все, что нужно для того, чтобы выиграть. Ну как, ты веришь в это?

— Даже не знаю. Наверное, не очень.

— Так вот, я говорю тебе, что это правда.

Джейкоб принялся рассматривать собственные коленки.

По лицу Джонатана на мгновение промелькнула тень разочарования.

Вот тебе и мотивационная речь.

Сдавшись, он нацепил на нос свои узехонькие очочки и принялся просматривать лежащую перед ним кипу бумаг, которые большей частью представляли собой ксерокопии полицейских рапортов и краткого изложения дела, составленного Лоджудисом, где были перечислены основные улики. Без пиджака, в одной черной водолазке, той самой, в которой Джонатан был на суде, его плечи казались совсем тощими и костлявыми.

— По версии следствия, — сказал он, — Бен Рифкин терроризировал тебя и поэтому ты раздобыл нож и, когда представился шанс или, возможно, убитый в очередной раз решил над тобой поиздеваться, отомстил. Непосредственных свидетелей, по всей видимости, нет. Одна женщина, которая