Читать книгу - "Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн"

– Но на него совсем не похоже, чтобы он куда-то забился, спрятался. Я его таким никогда не видела.

Голос у нее срывается. Ян Инге растерянно гладит ее по спине. Потом приносит из ванной моток туалетной бумаги. Она берет бумагу, утирает сопли и слезы, но они льются только еще сильней. Он приносит еще бумаги. Высморкавшись, она всхлипывает:

– Я не понимаю… просто я так устала. Или нет, не устала. Я боюсь. Тут все… все совсем не так, как должно быть!

– Но чего же ты боишься? Мы здесь в безопасности. У нас есть крыша над головой, и еда, и…

– Нам отсюда не выбраться, – рыдает Анетте. – Могут и еще оползни сойти. А Лабану обязательно надо к ветеринару.

И тут под кроватью что-то происходит. Они слышат, как Лабан скребет лапами, и вот он уже выползает из-под кровати. Выбравшись полностью, он с трудом усаживается. Обнюхивает колени Анетте, кладет на них голову и поднимает на хозяйку странный взгляд. Не свой привычный просительный взгляд. Не нетерпеливый взгляд “а скоро гулять?”. Странный, пустой, черный взгляд.

– Хочешь утешить меня, да? А? Услышал, что мама расстроилась, и пришел утешить?

Анетте нежно гладит его по голове. Ян Инге склоняется над Анетте и тоже гладит собаку.

– Умничка ты наш. Тебе не получше?

В ответ раздается неровное тоненькое попискивание. Анетте нагибается и целует пса в нос.

– Что нам с тобой делать, Лабан? Что же нам с тобой делать? – бормочет она.

Раздается стук в дверь, и не успевают они откликнуться, как появляется голова Карла.

– Как у вас дела? – спрашивает он, переводя взгляд с сестры на ее мужа. – Уле сказал, что Лабану нехорошо?

Карл входит, и Лабан слабо шевелит хвостом.

– Привет, приятель, нехорошо тебе, дa?

Карл присаживается рядом с собакой. Лабан лижет его в нос и снова опускает голову на колени Анетте.

– Вроде бы ему немного получше сейчас, – говорит Ян Инге.

Карл поглаживает Лабана по спине. А потом начинает осторожно ощупывать ему бока и живот.

– Просто я боюсь, что он наелся испорченного мяса, – говорит он, не поднимая глаз.

– Испорченного мяса? – Анетте наклоняется вперед. – Откуда?

Карл отвечает не сразу, продолжает щупать пса. Потом откидывается назад, прислоняется к стене и смотрит на Яна Инге.

– Я давеча заглянул в рюкзаки охотников, они полнехоньки сырого мяса. Я сразу не сообразил, что Лабан мог добраться до него, пока рюкзаки стояли на крыльце. А мясо испорченное, в худшем случае отравленное. Надо, наверное, спросить у Лейфа и Гейра без обиняков, не начинили ли они мясо ядом.

– У Стейна и Гейра, – бормочет Ян Инге.

– Но ему могло стать плохо просто потому, что мясо протухло, – продолжает Карл. – Кто его знает.

– Конечно, зачем бы им понадобилось отравленное мясо? – спрашивает Анетте, к которой вернулся дар речи.

– Затем, что они вовсе не лис собирались подманивать, а убивать волков.

Лабан издает протяжный дрожащий вздох, будто подчеркивая чудовищность сказанного Карлом. Анетте осторожно гладит его указательным пальцем по мягкой впадинке между глаз.

– Господи, – только и говорит она.

Ян Инге встает и начинает ходить взад-вперед по тесному проходу между кроватью и платяным шкафом.

– Представим, что чего-то они в мясо напихали. Тогда нам нужно постараться узнать, чего именно, тогда хоть будет понятно, что спрашивать у ветеринара.

Карл еще раз озабоченно и очень внимательно осматривает Лабана, потом неловко поднимается на ноги.

– Прямо не знаю, не могу заставить себя зайти к ним. Может быть, уговорю Уле поговорить с ними. Но все-таки хочется сразу сказать им о наших опасениях, пусть знают. И тоже озаботятся состоянием Лабана.

На пороге он оборачивается и кивает в сторону окна.

– Проветрить бы немного, – говорит он, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Ян Инге подходит к окну и начинает дергать за ручку. Одна половина не поддается вообще, но вторую в конце концов удается распахнуть. Вдохнув напитанного влагой воздуха, он принимается чихать.

– Ты простыл, – говорит Анетте без всякого выражения.

Ей не хочется двигаться, пока на ее бедре покоится голова Лабана. Но из пасти у него текут слюни, юбка уже промокла. Нога чешется, и Анетте осторожно меняет позу. Лабан снова обращает на нее этот свой бездонный взгляд, потом сползает на пол и остается лежать у ее ног.

– Может, попробовать уложить его на подстилку? – говорит она тихонько. – Ему ведь там будет лучше?

Ян Инге издает последний мощный чих.

– Ты простыл, – повторяет Анетте.

– Надо заставить его попить.

Ян Инге подталкивает миску с водой поближе к собаке. Отливает немножко воды в горсть и подносит к собачьему носу. Нос подрагивает, и Лабан приподнимает голову настолько, чтобы вылакать немножко воды. А потом облизывает пальцы Яну Инге.

– Мне кажется, он просто хочет меня порадовать, – говорит Ян Инге. – Надо звонить ветеринару, просить совета.

– Сегодня суббота, и день уже заканчивается. А мы даже не знаем, чего он такого наелся.

– А я думаю, все-таки надо позвонить.

Карл

В холле никого. Из-за закрытой двери комнаты для собраний не слышно ни звука. На кухне хозяин сосредоточенно колдует над жарким из двух отличных кусков оленины, а Дорте управляется с большой посудомоечной машиной так, словно всю жизнь только этим и занималась. Она оборачивается, в руках у нее поднос с чистыми бокалами и чашками.

– А, это ты. Как дела у собаки?

Она всегда говорит “собака”, а не “Лабан”. Сестра любит ходить в горы, а в последние годы все больше увлекается защитой животных. Но она никогда не выражала желания завести собаку или другого домашнего питомца. Сам-то он всегда мечтал о хомячке, кошке и пони, но эта розовая мечта с примесью горечи так и не осуществилась. Поскольку они жили на территории школы, о том, чтобы держать животных, нечего было и думать.

– Неважно. Он вялый такой, впечатление, что ему уже все равно, что будет. Я почти на сто уверен, что ему перепало мяса из рюкзаков, стоявших на крыльце. И вот подумываю, не начинили ли двое храбрых охотников мясо каким-нибудь ядом.

Уле оборачивается молча, но лицо напряженное. Карл так и видит, как в его голове крутятся разные мысли.

– Ой-ой, – бормочет Дорте.

– Похоже на то, разве нет? – продолжает Карл, не сводя глаз с Уле. – Это ведь у них отравленная приманка? Волков не раз уничтожали таким способом.

– Я знаю, что так делают, – тихо говорит Уле. – Слухи всякие ходят. И могу предположить, что Стейн и Гейр среди тех, кто балуется охотой, даже когда это запрещено. Но ядовитая приманка – это уж слишком. Мне не верится.