Читать книгу - "Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»"

дай, как они утверждали, Бог каждому иметь в таком возрасте такое сердце. Да и остальные органы тоже.

Песков сбежал по ступеням, подошел к креслу и сказал, откашлявшись:

— Доброе утро, Сергей Викторович!

Будто он знал деда сто лет.

Никакой реакции не последовало, дед даже не моргнул, продолжая пристально разглядывать куст сирени.

Лида подошла, встала рядом с креслом и сказала:

— Напрасно теряете время. Дедушка живет в своем мире.

— Старческий маразм? — очень тактично поинтересовался журналист, и Лида представила, как запись вопроса и ее ответа появится вечером в рубрике «Старость — не радость».

— Дед даст фору многим молодым по части трезвости мышления, — сухо сказала она. — Просто он видит мир по-своему.

— Конечно, — кивнул Песков и шагнул, загородив деду сирень. Если он надеялся таким образом привлечь к себе внимание, то, естественно, ошибся. Вместо сирени дед разглядывал теперь пуговицу на рубашке репортера. Возможно, это и не пуговица была, а объектив камеры, и вечером глубокие умные глаза С. В. Чистякова, глядящие сквозь вас на что-то, видимое только ему одному, появятся в рубрике «Чужая душа — потемки».

— Послушайте, — рассердилась Лида. — Я вас предупреждала! Вы захотели сказать деду пару слов — я позволила. Вы убедились в том, что на внешние раздражители он практически не реагирует. Может, вы уйдете? Мне нужно на работу.

— Вы оставляете дедушку одного? — удивился Песков. Возможно, ему в голову пришла какая-то мысль, но, какой бы она ни была, Лида отсекла ее словами:

— Днем с дедом сиделка, а она, я вам скажу, ненавидит журналистов. Один из них когда-то сломал ей жизнь, только не пытайтесь узнать — как, это может кончиться для вас переломом конечностей.

— Ага, — протянул Песков. — Значит, Сергей Викторович не мог звонить мне позавчера...

— Ни в коем случае, — Лида придала голосу твердость и уверенность, которой не испытывала.

— Ага, — повторил журналист с сомнением. — Странно, вы не находите? Опознаватель определенно указывает на Сергея Викторовича. Девяносто девять с половиной процентов. В суде такую вероятность принимают за достоверность. Даже отпечатки пальцев не дают большей гарантии опознания личности, чем голос. К тому же я сам... нет, это неважно.

— Вы собираетесь подавать на деда в суд? — удивилась Лида.

— Что вы, конечно, нет! Он спас мне жизнь, вот я и хотел поблагодарить и понять... Но если вы утверждаете...

— Утверждаю!

В доме хлопнула входная дверь, и Лида немного расслабилась — сейчас появится тетя Надя, а уж она-то быстро спровадит настырного журналиста.

— Лида! — раздался громкий голос, кажется, из кухни. — Где ты?

Тетя Надя вышла на веранду и с недоумением посмотрела на Пескова.

— Это еще кто? — спросила она.

Надежде Федоровне недавно исполнилось пятьдесят, полжизни она работала сиделкой, услуги ее, вообще-то, стоили довольно дорого, но половину оплачивала социальная служба, да еще была медицинская страховка деда.

— Журналист из «Города», — объяснила Лида. — Он уже уходит.

Песков кивнул и, ощущая на себе подозрительный взгляд тети Нади, пошел через сад к воротам, за которыми оставил машину. Лида решила, что все обошлось, но в это время дед хлопнул обеими ладонями по подлокотникам кресла и сказал, не поворачивая головы:

— Прелестно! Восемь и шесть десятых! Интеграл по всем путям... И неизвестно, к какой грани...

Песков остановился и прислушался.

— Конкретизировать! — продолжал дед, почесывая подбородок правой рукой, а левой хлопая по подлокотнику в странном дерганом ритме. — Наблюдатель отслеживает комплекс граней. Ого...

После чего руки он сложил на животе, опустил голову и, похоже, заснул — Лида услышала тихий храп.

— Интересно, — сказал журналист. — И звонил он.

Если бы Песков остался здесь еще на минуту-другую, последствия могли стать непредсказуемыми, как любят выражаться авторы бульварных романов.

— Мне нужно на работу, — сказала Лида. — Вы едете?

Надежда Федоровна подтолкнула Пескова к воротам, Лида подхватила лежавший на столе на веранде рюкзачок и пошла за ними, журналист несколько раз обернулся, хотел что-то еще спросить, но понял наконец, что лучше не спорить — в конце концов, он был на частной территории, Лида могла вызвать охрану поселка, а они не стали бы с Песковым церемониться, невзирая на его журналистские «корочки».

— Могу вас подвезти, — сказал Песков, когда калитка за ними захлопнулась. Тетя Надя крикнула из-за ворот «Всего хорошего, Лидочка!», с журналистом попрощаться не соизволила. Пожалуй, Лида действительно предпочла бы поехать на лесковской «Хонде»: во-первых, машина куда комфортнее ее «Яузы», а во-вторых, энергия нынче дорогая, зачем тратить лишних полторы сотни. А разговаривать по дороге не обязательно.

— Хорошо, — согласилась Лида и опустилась на заднее сиденье.

— Полетим или пешком? — осведомился Песков, выводя машину на ведущую ось подъездной дороги.

— О! — удивилась Лида. — У вас воздушка? Не думала, что журналисты так много зарабатывают. А почему крыльев не видно, со стороны и не подумаешь...

— То, что вы называете крыльями, — назидательно сказал Песков, глядя на Лиду в зеркальце, — на самом деле — турбины вертикального взлета, они у «Хонды» вместо багажника, вы видели, какой у машины массивный зад? Багажник впереди...

— Как у «Запорожца»? — ляпнула Лида, не подумав.

Сравнение современной японской машины с персонажем старых анекдотов, бородой которых можно подметать улицы, было не лучшим началом разговора, но Лида и не собиралась разговаривать с этим типом, напротив, ей хотелось чем-нибудь его уязвить.

— «Запорожец» — это что? — поддался на провокацию Песков, включая двигатель. Сиденье под Лидой мелко завибрировало, и она подумала, что лучше бы, наверно, поехать на «Яузе» — дольше, зато спокойнее. Вибрация, однако, быстро прекратилась, и Лида увидела в окне медленно уходивший вниз лесной массив, и двор дачи, и детскую площадку, сверху выглядевшую грязным пятном на ярко-зеленом фоне. Лиде даже показалось, что она разглядела деда, смотревшего вслед машине. Конечно, это была иллюзия, дед очень редко поднимал голову, смотрел он обычно вниз или прямо перед собой, будто шея у него потеряла подвижность, хотя врачи говорили, что это не так.

— Люблю новые машины, — сказал Песков, будто оправдываясь. — Воздушка — это здорово. Пешком я бы еще до вашей дачи не доехал, знаете, какие утром перегруженные дороги. Вам удобно?

Лида промолчала. Чувствовала она себя не очень уверенно — ей почему-то казалось, что пол сейчас провалится и она полетит вниз согласно тому самому закону всемирного тяготения, который дед пытался модифицировать в последние годы своей сознательной научной деятельности.

Не получив ответа, Песков некоторое время внимательно смотрел на приборную панель, не поднимая взгляда к зеркальцу. Потом все же не выдержал:

— Дедушка ваш никогда не выходит за ворота? Он ведь не парализован?

— Послушайте, — сказала Лида, — если вы собираетесь говорить о дедушке в таком тоне, то я лучше выйду