Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Анника зло прищурилась:

— Это формальный допрос? Ты позвал меня сюда для этого? В таком случае я требую соблюдения правил и письменного протокола, который я в конце подпишу.

Он раздраженно вздохнул, встал, обошел стол, плотно закрыл дверь кабинета, а потом подошел к окну и встал спиной к Аннике, сложив руки на груди.

— Нельзя же, в конце концов, просто взять и поехать в гости к человеку, подозреваемому в убийстве. Когда ты это поймешь?

Она посмотрела на него.

— Начинаю думать, что тебе не вполне безразлична моя жизнь, — сказала она.

— Мне вообще небезразличны репортеры вечерних газет, — сказал он. — Во всяком случае, некоторые из них…

В голосе его прозвучала горечь. Потом он повернулся и прошел к столу.

— Юлию еще не освободили? — спросила Анника.

— Судебное заседание состоялось сегодня в два часа ночи, — сказал К., садясь на стул. — Сейчас она вместе с Александром в семейном санатории. Они пробудут там какое-то время.

— Будет ли новый суд?

— Да, прокурор и адвокат уже подали апелляции в апелляционный суд, и во время его заседаний Юлия будет официально объявлена невиновной. Тогда со всеми юридическими проблемами этого дела будет покончено.

— Как себя чувствует мальчик?

— Он сейчас проходит медицинское обследование, но очевидно, что все жизненные функции четырехлетнего ребенка у него сохранились — он ходит, разговаривает, обслуживает себя, сам ходит в туалет и все такое. Вероятно, ты разбираешься в этом намного лучше меня…

Анника кивнула. Тепло ребенка до сих пор продолжало согревать ей грудь. То длительное ночное ожидание не разволновало, а успокоило ее.

Женщина из стокгольмской социальной службы приехала за ребенком сразу после полуночи. Александр плакал, не хотел расставаться с Анникой, но она пообещала навестить его и привезти полюбившиеся ему конфеты.

— Не знаю, что происходит с маленькими детьми, когда им приходится пережить такой ужас, — вздохнула Анника. — Вырастет ли он здоровым?

— Знаешь, я хочу задать тебе пару вопросов, — сказал К., — но нет никакого смысла оформлять это как формальный допрос. Никто не станет предъявлять обвинение Ивонне Нордин в связи с убийством Давида или похищением Александра, поэтому пусть это будет неформальной беседой. Она в тебя стреляла?

Анника с трудом сглотнула и кивнула:

— Четыре раза. Она умерла?

— Один из наших снайперов попал ей в грудь. Конечно, будет служебное расследование, но не думаю, что его привлекут к ответственности. Ситуация была сложная: темнота, лес. Все это ухудшило видимость и затруднило оценку положения. Кроме того, она целенаправленно стреляла в полицейских, что, впрочем, делала и раньше.

Анника посмотрела в окно.

— Она сложила в машину чемоданы. Куда она собиралась уехать?

— В Мексику, — ответил К. — В машине мы нашли билеты из Гардемуэна в Осло до Мехико, через Мадрид. У нее был фальшивый паспорт, в который Александр был вписан как девочка по имени Майя.

— Так она действительно хотела лесом доехать до Норвегии?

— У нее оставался только этот путь.

К. щелкнул клавишей, открыв в компьютере какой-то файл. Анника пощупала повязку на пальце.

— Ты думаешь, мы когда-нибудь узнаем, что произошло на самом деле? — спросила она. — С Давидом или с убитыми на Санкт-Паульсгатан?

— Так как Ивонна умерла, Филипп Андерссон решил заговорить, — сообщил К. — Сегодня звонил его адвокат и сказал, что его подзащитный подает апелляцию в Верховный суд.

— Ты думаешь, у него есть шанс?

— В квартире на Санкт-Паульсгатан были обнаружены отпечатки пальцев, которые раньше так и не удалось идентифицировать. Теперь мы знаем, что их оставила Ивонна. Но надо найти и другие улики ее участия в убийстве. Надо найти орудие преступления, следы ДНК жертв в ее машине и так далее. Но все решится, когда запоет Филипп Андерссон. Он утверждает, что это Ивонна его подставила, что это она позвонила в полицию и сдала в химчистку его брюки.

Анника смотрела на К., изо всех сил стараясь вникнуть в то, что он говорил.

— Вы, однако, не теряете время, — сказала она. — Вы уже допросили Филиппа Андерссона?

— Оказывается, он знает больше, чем мы думали. Между всеми этими людьми есть связь, о которой мы не имели ни малейшего представления.

— Они совместно владели компанией, — сказала Анника. — Какой-то инвестиционной фирмой.

— Да, — кивнул К. — Это так, но их отношения были еще ближе. Филипп Андерссон и Ивонна Нордин были братом и сестрой, точнее, сводными братом и сестрой.

Анника удивленно моргнула.

— Ты шутишь?

— Почему? У большинства людей есть братья и сестры.

— Да, я знала, что у Филиппа Андерссона есть сестра, но не знала, что это Ивонна Нордин. Она раз в месяц навещала его в Кюмле.

— Вот здесь ты ошибаешься, — сказал К. — Ивонна Нордин, или Андерссон, как она звалась до замужества, не очень-то ладила со своим братом. Ну не станешь же ты сажать на всю жизнь в тюрьму человека, в котором души не чаешь.

— Его сестра регулярно его навещала. Мне сказали об этом, когда я там была.

— Что ты имеешь в виду под словом «там»? Ты что, успела побывать и в Кюмле?

Она поерзала на стуле и постаралась уклониться от ответа:

— За что же она на него злилась?

— Это нам еще предстоит выяснить. Но она точно не навещала его в Кюмле. В этом я могу тебя уверить.

Наверное, у него есть еще одна сестра. Когда ты там была?

— В начале недели. Но что тогда можно сказать об отношениях Ивонны с Давидом Линдхольмом? У них была связь?

— Да, несколько лет. Они вместе занимались бизнесом и планировали пожениться, как только заработают достаточно денег. Так, по крайней мере, думала Ивонна.

— Она действительно сделала аборт, причинивший ей душевную травму, от которой она так и не оправилась?

— Давид обещал ей, что они родят другого ребенка, как только он разведется с Юлией.

Анника помолчала.

— Откуда Филипп все это знает, если они не ладили с Ивонной?

К. не ответил.

— И откуда вы знаете, что Ивонна тронулась умом после аборта?

Прежде чем ответить, К. несколько раз качнулся на стуле.

— Наши коллеги из Эребро нашли в доме вещи, которые указывают на это.

— Что, например? Детскую одежду?

— Они нашли комнату.

— Комнату?

— На двери была прибита табличка: «Комната Майи». В этой комнате все было розовым — мебель, обивка, игрушки, одежда. Все это было новенькое, с неснятыми ценниками. У нас не было времени осмотреть все, но там есть письма и дневники, а также подарки — игрушки, которые она дарила мертвому ребенку.

— Это был не ребенок, — напомнила Анника, — это был эмбрион, не способный к самостоятельной жизни. Ее безумие вызвано не потерей плода, а предательством