Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

найден на месте преступления, и предварительная криминалистическая экспертиза позволяет утверждать, что на оружии были отпечатки пальцев подозреваемой. Этот револьвер был табельным оружием подозреваемой и зарегистрирован на ее имя. Было ли именно это оружие орудием преступления, в настоящее время выясняют в центральной криминалистической лаборатории, но калибр извлеченных из тела пуль соответствует калибру найденного на месте преступления оружия, кроме того, в обойме отсутствуют именно два патрона.

В зале повисла мертвая тишина. Секретарь суда записывал. Где-то мерно жужжал вентилятор.

— Кроме того, ситуация осложняется событиями, связанными с Александром, сыном подозреваемой, — продолжила Ангела Нильссон после короткой паузы. — Мальчика, Александра Линдхольма, четырех лет, никто не видел с момента убийства его отца, и ребенок до сих пор не найден.

Нина подалась вперед, едва не сорвавшись с места. Юлия подняла голову, когда прокурор произнесла имя Александра, и теперь лихорадочно оглядывала зал. Не узнавая, она посмотрела на сидевшего рядом с ней адвоката и встала.

Нина видела, как адвокат положил руку на плечо Юлии, чтобы заставить ее сесть на место.

— По нынешнему состоянию дела я не хочу выделять частные подозрения по поводу исчезновения мальчика, — продолжала прокурор Нильссон. — Возможно, есть простое объяснение его исчезновения, но если Александр Линдхольм не будет найден живым в самом ближайшем будущем, то я буду вынуждена обратиться с ходатайством о возбуждении предварительного следствия в связи с убийством или похищением Александра Линдхольма…

Каждый раз при упоминании имени Александра Юлия вздрагивала и судорожно озиралась. Повернувшись на стуле, она перехватила взгляд Нины, сидевшей на передней скамье.

«Нет, Юлия, не сейчас!»

Но мысль не возымела действия. Юлия встала и нерешительно двинулась к Нине. Глаза ее были широко раскрыты и невинны. Такие глаза были у нее, когда она не решалась спрыгнуть со стога сена. Она обычно стояла подвернув внутрь ступни — она всегда так делала, когда чего-то боялась или нестерпимо хотела в туалет по-маленькому.

«Соберись, Юлия, сейчас я ничем не смогу тебе помочь».

— Я прошу обвиняемую сесть на место, — сказал судья.

Юлия сделала еще один шаг в сторону скамей в зале.

— Александр? — произнесла она. — Где Александр? Нет!

Она ударила попытавшегося удержать ее адвоката по руке.

Нина смотрела в пол, бессильно сжав кулаки. Юлия сделает только хуже себе, если не будет сотрудничать со следствием. Все, что от нее требовалось, — это сказать, во что превратилась ее жизнь в последние годы. Не будет никакой пользы, если она и дальше станет защищать Давида, прежде всего для нее самой.

Нина подняла голову. Два конвоира, стоявшие у дверей, ведущих в коридор вздохов, подошли к Юлии и вывернули ей руки, наклонив ее вперед.

Юлия вырывалась. Конвоиры силой усадили ее на стул, и Юлия вдруг завалилась на один бок.

«— Ты должна подать на него рапорт. Слушай меня. Я поддержу тебя, им придется тебе поверить.

— Если бы только он меня ударил. Хорошо бы он оставил пару солидных синяков, а еще лучше сломал мне ребро.

— То, что он творит, еще хуже. Это совсем другое дело. Он не имеет права запирать тебя дома. Это насильственное, противозаконное лишение свободы, принуждение…»

Юлия внезапно рухнула со стула.

Она упала на пол с глухим грохотом и осталась лежать на полу с судорожно вытянутыми ногами. Нина вскочила со скамьи.

Один из конвоиров схватил Юлию за руку, чтобы поднять, но она не отреагировала. Другой конвоир схватил ее за другую руку и занес дубинку для удара.

«Сядь, Юлия, поднимись!»

В зале наступила немыслимая тишина, все, оцепенев, смотрели на происходящее. Двигались только голени и ступни Юлии. Они судорожно подергивались, а конвоиры, отпустив ее руки, отпрянули.

Юлия лежала на полу, запрокинув голову. Все тело ее неистово билось в конвульсиях. Нина едва не задохнулась. «Господи, что же они с тобой делают?»

— Немедленно медиков в зал суда, — сказал судья в микрофон. Видимо, в зале была селекторная связь.

Судья был явно огорчен и растерян.

Нина непроизвольно шагнула к распростертой на полу подруге, но К. схватил ее за рукав.

— Сядь на место, — прошипел он.

Судья повысил голос:

— Мы дождемся врача или фельдшера?..

Нина сидела на скамье, словно парализованная, глядя, как в зал вбежал врач с сумкой. Он склонился над Юлией и заговорил в микрофон рации.

— Приступ тонико-клонических судорог, — сказал он, одной рукой прижимая микрофон ко рту, а другой ощупывая Юлию. — Повторяю, первичные, генерализованные тонико-клонические судороги. Нужны санитары и бригада скорой помощи, немедленно! Я повторяю, немедленно!

— Вынесите ее через боковую дверь, — сказал судья. Он встал, с ужасом взирая на происходящее. — Скорее!

Появились еще два медика, несущих импровизированные носилки. Они подняли Юлию, и Нина заметила, что подруга одеревенела, как бревно. Она застыла в неестественной позе с вытянутыми рукой и ногой с одной стороны.

Как только Юлию подняли и положили на носилки, судороги прошли, а тело безвольно обмякло, но Нина не была уверена в этом, так как медики бегом вынесли Юлию через боковую дверь.

Двери захлопнулись, и в зале воцарилась мертвая тишина. Конвоиры беспомощно смотрели на дверь, за которой исчезла Юлия. Прокурор Ангела Нильссон, сидя на краешке стула, подозрительно смотрела на то место, где только что лежала подозреваемая. Адвокат Матс Леннстрём встал и отошел назад, прислонившись спиной к стене.

Судья, немного подумав, ударил молоточком по столу.

— Хорошо, — произнес он неуверенно, — если это возможно, подведем итоги судебного заседания… Ангела?

Прокурор в ответ лишь покачала головой.

— Что скажет защита?

Матс Леннстрём торопливо сел на место.

— Ну что ж, — сказал он, пригладив волосы. — В заключение я хотел бы подчеркнуть, что моя подзащитная ни в коем случае не подлежит обвинениям, выдвинутым прокурором. Но если ходатайства обвинения будут приняты, то я подам прошение в суд для немедленного обследования моей подзащитной согласно параграфу седьмому закона о следствии. Кроме того, требую начать немедленное лечение моей подзащитной, так как требуется оценить ее душевное состояние в момент совершения преступления.

— Перерыв в судебном заседании, — произнес судья, ударил молотком по столу, встал и вышел в свой кабинет, чтобы прийти в себя, выпить чашку кофе, а затем огласить решение.

— Я пошел, — сказал К. — Мне надо провести еще один допрос.

Он встал и направился к выходу.

Нина осталась сидеть. Сил двигаться у нее уже не было. Она вспотела и слышала бешеный стук собственного сердца.

Она не знала, что у Юлии эпилепсия.

Она не знала, что Юлия уволилась из полиции.

«Я не знала, что Юлия так сильно больна».

От осознания всего этого у Нины перехватило дыхание.

«Я не знаю самого главного!