Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

обычным утомленным голосом. — Я не стану распространяться об этической стороне ваших спекуляций о преступлении и виновных. Но я хотел бы довести до вашего сведения, что вы публикуете конфиденциальные материалы предварительного следствия.

— Не могу с вами согласиться, — возразил Шюман. — Мы занимаемся обычной журналистикой, как всегда.

— Это абсурдная отговорка, и вы сами прекрасно это знаете, — парировал пресс-атташе. — Но не буду с вами спорить. Я просто хочу прояснить некоторые обстоятельства, связанные с нашими взаимными интересами.

— В самом деле?

— Я лично и полицейские власти в целом давно стремимся к установлению откровенных и честных отношений с прессой, отношений, основанных на взаимном доверии и уважении с учетом специфики вашей и нашей работы.

Шюман мысленно застонал.

«Он сведет меня с ума своей обстоятельностью».

— Конечно, конечно.

— Если вы сознательно нарушаете наше соглашение, то я вынужден реагировать, и вы должны это понять. Вы публикуете подробности о найденных на болоте уликах, что делает их абсолютно бесполезными на будущем суде. Кто знает, может быть, нам вообще не удастся распутать это преступление, и только из-за вас.

Андерс Шюман громко вздохнул.

— Ну, положим, это преувеличение. Разве вы сегодня не собираетесь предъявить официальное обвинение в связи с этим преступлением?

— Да не в этом дело. Подозреваемая оказалась под стражей отнюдь не благодаря СМИ. Я решил последовать вашему примеру и пересмотреть некоторые аспекты нашей совместной деятельности, что, естественно, будет иметь последствия не только для нас, но и для вас.

— И?..

— Серия статей, которую планирует Патрик Нильссон, статей о положении на юге Испании под общим заголовком «Кокаиновый берег», является, как вам известно, результатом тесного сотрудничества стокгольмской полиции, министерства юстиции и газеты «Квельспрессен». Боюсь, что нам придется пересмотреть достигнутые соглашения и поискать другую газету…

Андерс Шюман встал со стула.

— Никто вас не держит ни одной минуты, — сказал он. — Это наши статьи, это результат наших собственных расследований и нашего мнения…

— Мне очень жаль, но не один я хочу разорвать наши прежние соглашения.

— Нет, но… — начал было Шюман, но пресс-атташе не дал ему договорить:

— Я поговорю с несколькими офицерами, которые, как мне известно, снабжают ваших корреспондентов неофициальной информацией, касающейся наших расследований. Теперь всему этому будет положен конец. Теперь мы будем иметь дело с другими газетами. Удачного вам дня, господин главный редактор…

«Господи, какой претенциозный сукин сын!»

Шюман положил трубку, снова откинулся на спинку стула и развернул газету.

Не так уж все это и плохо.

Он снова, на этот раз более придирчиво, просмотрел статьи.

О вчерашней находке улик на болоте написал Патрик Нильссон.

«ГЕРОИ» — такой заголовок венчал разворот шестой и седьмой полос. Отдел иллюстраций купил права на фотографию у «Катринехольмс-курир». На ней был изображен дед пропавшего мальчика в компании нескольких мужчин, которые с угрюмым видом стояли на месте обнаружения пижамы и медвежонка. Подзаголовок был отголоском шапки первой полосы: «Нашли ли они могилу Александра?»

Эти хотя бы сообразили поставить пусть маленький, но знак вопроса.

В статье говорилось, что старики мужественно бросили вызов плохой погоде и продолжали искать, когда все остальные опустили руки. Они немедленно опознали пижаму Александра и его любимую игрушку — плюшевого медвежонка. Теперь поиски будут вестись на этом участке болота. В них участвуют все полицейские силы Сёдерманланда. На помощь придут и военные.

Описание болота было выдержано в стиле готического романа ужаса — стоячая вода и тучи беспощадных комаров.

«Стоило ли волноваться по поводу таких пустяков?»

Небрежно скомкав газету, Шюман бросил ее себе на колени.

Зачем было связывать планируемую серию статей с возможными осложнениями по данному конкретному делу? Реакция явно преувеличенная и не вполне адекватная. Интересно, какой причиной на самом деле руководствовался пресс-атташе?

Сквозь стеклянную стенку Шюман окинул взглядом помещение редакции. Опоздавшие спешили на собрание ассоциации.

Когда-то и он сам был активным членом этого профсоюза, не только активным, но и, прямо сказать, воинствующим. Неужели это он был представителем профсоюза на одной из северных местных радиостанций? Кажется, это было радио «Норрботтен». Или «Йевлеборг»?

В те времена, до появления коммерческого вещания, журналисты проводили годы в небытии. Еще в восьмидесятых трудовое законодательство отличалось драконовской жесткостью. Одиннадцать месяцев стажировки — и свободен! Люди попадали бог знает в какие медвежьи углы без всякой надежды когда-либо получить работу в Стокгольме или на каналах национального телевидения. Постоянных мест работы было мало с тех пор, как в 1968 году возникло ТВ-2. Это ТВ обеспечило работой целое поколение пламенных агитаторов.

«Да, то были деньки! Люди работали на одном месте всю жизнь, и все знали, кто такой канцлер юстиции. И ни один репортер не зависел от полиции».

Правда, с последним утверждением можно и поспорить, зависимость была и тогда, думал Шюман, глядя, как к собравшимся на профсоюзную встречу идет Берит Хамрин.

Если пришла Берит, подумал он, значит, будут обсуждать что-то важное. Интересно, что?

Да, им надо будет выбрать нового представителя в администрации, он чуть не забыл.

Шюман встал, взял в руку скомканную газету, вышел из кабинета и уселся в редакции за стол Спикена.

— Ты не идешь на собрание? — спросил главный редактор, кладя ноги на стол.

— Меня исключили, — ответил шеф новостной редакции. — Я забыл уплатить взносы.

— Это они, пожалуй, погорячились, — сочувственно произнес Шюман.

— Нет, я не платил взносы шестнадцать лет подряд, так что мне не в чем их винить, — возразил Спикен.

— Что у нас есть по мальчику на завтра? — спросил главный редактор, показав Спикену первую полосу дневного выпуска.

— Пытаемся найти новую фотографию мальчика в пижаме и с медвежонком.

— Как успехи?

— Пока никак. Родственники шипят на нас и бросают трубку.

Шюман снова раскрыл газету, посмотрел на снимок болота. Со стороны длинного стола донесся гул голосов. Очевидно, собрание одобрило повестку дня.

Шюман поплотнее уселся на стуле, испытывая непреодолимое желание заткнуть уши.

— Как мы узнали, что они нашли в болоте? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду?

— Откуда утечка?

— Черт, да не было никакой утечки. Старики вчера потолковали с корреспондентом «Катринехольмс-курир». Оттуда мы и взяли весь материал. «КК» выложил все материалы на свой сайт сразу после полуночи.

— Значит, нам надо благодарить провинциальную прессу, новые технологии и бессмысленность конкуренции, — сказал Шюман. — Именно в таком порядке. Впредь, когда речь пойдет о подобных вещах, ставьте меня в известность, я тоже хочу принять участие в обсуждении. Я только что имел неприятный разговор с представителем полиции, и он был очень нами недоволен.

Спикен скучающе уставился в потолок.

— Ну, он известный зануда.

Шюман перевернул страницу. На профсоюзном собрании перешли к отчетному