Читать книгу - "Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова"

— Гошик, окстись! — заволновалась Катя. — Зачем тебе это?

— Парень, у тебя горячка, — испугался Фима. — Не ломай себе жизнь!

Ксюша заплакала.

— Дурак вы, молодой человек, — сердито проговорила Анна Елисеевна. — Эмма любит вас, как родного сына. Как вы полагаете, что с ней будет, когда вас посадят в тюрьму? А если она догадается, что вы взяли вину на себя только для того, чтобы оградить ее и Илью от подозрений? Чем только у вас голова забита!

— Но что же делать?!

— Думать! Нас здесь было девять человек. Первушина исключаем: если он замыслил самоубийство, то зачем такие сложности? Меня тоже исключаем: проделать все эти штуки с проводами и шурупами мне не позволили бы ноги. Представить себе Илью с отверткой в руках я не могу при всем желании. Кроме того, он никогда не сумел бы так аккуратно подрезать и приклеить обои. Эмму я тоже вычеркиваю, и даже не потому, что у нее ангельский характер. Просто, если бы она вздумала избавиться от Николая, ей достаточно было приказать ему выпрыгнуть из окна. Теперь Гоша... Георгий никогда не подставил бы Эмму! Василий не имел возможности провести все эти приготовления...

— Почему? — не согласилась Ксения. — Он точно так же, как любой из нас, мог прийти сюда днем, когда хозяев нет дома. Если он из спецслужб, то замки для него не проблема.

— Он не нашел бы обои, — заметил Фима. — Мы с Эммой взяли в магазине последние рулоны. Хотели на всякий случай купить еще один в запас, но нам сказали, что таких больше нет и не будет, их сняли с производства. Оторвать и заново приклеить старую полосу так, чтобы это было незаметно, невозможно. Значит, тот, кто это сделал, нашел обрезки обоев, которые остались после ремонта. А я лично отнес остатки в гараж и положил на полку за ящики, к самой стене. Если не знать, нипочем не найдешь.

— А кто знал, кроме тебя? — спросила Ксюша.

— Да все, кто делал ремонт. Гоша, Лиля, Катя, Эмма. Я, как вернулся из гаража, так сразу и сказал, куда убрал остатки. Ну, чтобы народ не искал, если вдруг заплатку поставить понадобится или еще чего.

— Между прочим, зря мы Лильку в список не включили, — сказала Катя. — Ведь положить лед в вазу могла и она — еще до отъезда.

— Не пойдет! — решительно отмел это предположение Фима. — Лиля уехала в начале девятого, а икона рухнула после двенадцати. У вазочки горло неширокое, большие куски льда туда не пролезут. А маленькие растают часа за полтора, не больше.

— Так кто же у нас остался? Ты, я да Катя? — испуганно спросила Ксюша.

— Это безнадежно, — сказал я. — Если тот, кто это сделал, не пожелает сознаться, мы его не прищучим. И даже число подозреваемых не сократим. Те доводы, что годятся для нас, для следствия ничего не значат. Нужны железные факты, а у нас их нет.

— Ну почему же нет? — задумчиво проговорила Анна Елисеевна и обратилась к Фиме: — Сколько, ты сказал, нужно времени, чтобы лед растаял?

— Полтора часа. Даже меньше, учитывая, что вода соленая.

— Значит, его должны были сунуть в вазу незадолго до того, как мы сели за стол. И вряд ли злодей решился бы сделать это при всем честном народе: кто-нибудь обязательно обратил бы внимание на его странные манипуляции. Значит, нужно определить промежуток времени, когда в комнате никого не было.

— И?.. — проявил нетерпеливый интерес я.

— Когда Ефим и Ксения привезли меня сюда, дверь открыл Василий. Мы провели в прихожей несколько минут, пока он водил над нами своим приборчиком. После этого меня отвезли 64 к столу. И я уверена, что при мне с вазочкой никто не возился. Стало быть, Ефима и Ксению можно исключить. Вспоминайте, молодые люди, где кто был и что делал перед моим появлением. Катя?

— Мы с Эммой украшали на кухне салаты, я носила их в гостиную. Вася и Гоша были здесь, протирали бокалы. Илью Сергеевича, после того как он уронил миску с кремом, сослали в спальню. Когда позвонили в дверь, я была в ванной.

— Георгий?

— Все верно, мы с Васей драили фужеры и рюмки, Катя носила салаты. Незадолго до вашего появления я пошел к Лильке в комнату взглянуть на магнитофон. Там отошел контакт, я его быстренько припаял. Когда закончил, Эмма велела садиться за стол. Все уже были здесь.

— Значит, когда ты уходил из гостиной, здесь оставались только Катя и Василий?

— Нет, только Вася. Катя была на кухне.

— Неужели все-таки Вася? — то ли удивилась, то ли обрадовалась Ксюша.

— Вряд ли. — Фима покачал головой. — Откуда бы он взял лед? Ведь не принес же с собой! В комнате все растаяло бы прежде времени, а лазить в чужую морозилку на глазах у Эммы и Кати ему было не с руки.

— А лоджия?

— Слишком маленький минус на улице. А у соленой воды температура замерзания ниже, чем у пресной.

— Значит, не Вася, — подытожил я. — Получается, лед положили в вазочку, когда телохранитель Первушина ушел встречать вас с Ксюшей и Анну Елисеевну. Выходит, возможность была всего у троих: у меня, у Кати и у Эммы.

— А Илья Сергеевич? — напомнила Ксюша.

— Крайне маловероятно. Чтобы попасть на кухню или в гостиную, ему пришлось бы пройти через холл. Было бы странно, если бы никто из вас четверых его не заметил.

— Гоша, а с чего тебе вдруг взбрело в голову чинить магнитофон? — спросил Фима. — Откуда ты вообще узнал, что он сломан?

— Лилька сказала. Я обещал посмотреть после того, как соберем столы, но забыл.

— И кто напомнил? — с нажимом спросила Анна Елисеевна, заметив, что я осекся.

Я собирался соврать, но заминка вышла слишком красноречивой.

— Эмма... — выдохнула Ксюша.

— Послушайте, это смешно! — взорвался я. — Эмма по образованию филолог. Всю работу, связанную с техникой, в этом доме делаем мыс Фимой. Как бы она до такого додумалась? — И я показал на розетку.

— У Эммы светлая голова и умелые руки, — тихо сказал Фима. — Через ее корректуру прошли сотни учебников, справочников и энциклопедий.

Я сжал кулаки, с трудом сдержавшись, чтобы не вцепиться иуде в горло.

— Она этого не делала.

— Тогда кто?

— Я.

— Молодец. Мотив придумал?

Я все-таки не удержался и бросился на Фиму, но Ксюшин визг быстро остудил меня. От ощущения собственного бессилия хотелось плакать. Я закрыл глаза. В комнате повисла гнетущая тишина.

— Анна Елисеевна, — заговорил вдруг Фима как-то особенно веско. — Припомните, пожалуйста... это очень важно. После того, как погас свет, и