Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

есть и другие совпадения: например, в обоих случаях Давид обращается к ним по именам.

Нина на мгновение отвернулась к запотевшему окну.

— Это тоже бросилось мне в глаза, — согласилась она. — По-моему, они не могли оба, не сговариваясь, измыслить такую ложь. — Она посмотрела на Аннику: — Ты же не станешь писать об этом, правда?

Анника вгляделась в усталые глаза Нины.

— Зачем же ты мне все это рассказала, если не хочешь, чтобы эти сведения стали достоянием гласности?

Нина снова отвернулась.

— Насколько я понимаю, все это может попасть на первую полосу, но решать должна Юлия. Не знаю, захотела бы она предать все это гласности…

Нина встала и принялась надевать темно-зеленый дождевик.

— Ты можешь использовать информацию, если ее подтвердит какой-нибудь другой источник. Но я бы хотела, чтобы ты сначала показала статью мне.

— Конечно, — пообещала Анника.

Нина Хофман вышла из кафе, не попрощавшись и не оглянувшись.

Анника осталась сидеть за столом с чашкой остывшего кофе.

Нина не любила Давида Линдхольма — это совершенно ясно. И в этом нет ничего странного, если то, что она говорит, — правда. Это же ужасно — видеть, как твоя лучшая подруга увязает в разрушительных отношениях и ничего не может с этим сделать.

«Это ужасно — все знать, но читать на первых полосах газет, каким героем был Давид Линдхольм».

Анника взяла сумку и вышла из кафе к машине, незаконно припаркованной на Бондегатан. Штрафной квитанции не было, и это хороший знак.

Она вставила ключ в гнездо зажигания, когда зазвонил сотовый телефон. Анника достала его из сумки и посмотрела на дисплей. Номер был ей незнаком, но она решила ответить.

— Анника Бенгтзон? Это Тиммо. Ты пыталась до меня дозвониться.

«Тиммо? Тот самый, которого избил Линдхольм!»

— Привет, — сказала она, переводя передачу в нейтральное положение. — Спасибо, что перезвонил. Ты не против, если мы встретимся и поговорим?

— О Давиде Линдхольме? Охотно. Этому человеку я обязан всем в моей жизни.

Воскресенье, 6 ИЮНЯ

Нина медленно вела патрульную машину по Юргордскому мосту. Андерссон сидел рядом, мрачно глядя в окно на толпу промокших граждан, шедших к Скансену, этнографическому музею под открытым небом, на празднование национального дня Швеции.

— Никому из этих людей на самом деле нет никакого дела до Швеции, — заметил он. — Они хотят попасть в телепередачу и увидеть королевскую семью.

Нина молча стиснула зубы: «Терпение, главное, терпение».

Дождь уже шел, когда она заступила на дежурство, и продолжался не переставая всю смену. Иногда он поливал так сильно, что видимость становилась совсем плохой. Дул сильный ветер, и Нине приходилось крепко держать руль.

«Такую погоду он не переживет. Если Александр на улице с четверга, то его уже нет в живых».

Нина затормозила на перекрестке с Лонггатан. Пожилую женщину на велосипеде сбила машина. Женщина сидела на краю тротуара и, болезненно морщась, держалась за левую щиколотку. Водитель оставался в машине. Вид у него был одновременно растерянный и раздраженный.

Нина открыла дверцу, но помедлила, прежде чем выйти.

— Я не собираюсь мокнуть одна, — сказала она. — Поговори с водителем, а я возьму на себя эту старую корову.

— Господи, в такой день надо дома сидеть, — буркнул Андерссон и вышел под хлещущий ливень.

Андерссон пребывал в паршивом настроении с самой передачи дежурств в шесть тридцать. Присутствовало всего шесть человек и старший офицер. Всех остальных послали на усиление, как это обычно бывает в национальный праздник, в день смерти Карла Двенадцатого и другие подобные даты.

— Так как все случилось? — спросила Нина, склонившись к женщине.

На старухе было пончо с капюшоном из какого-то водонепроницаемого материала, но дождь лил так сильно, что промок и капюшон. Нина не сразу заметила, что женщина плачет.

— У меня сильно болит нога, — сказала она, указывая на лодыжку.

Ступня торчала под таким необычным углом к голени, что Нина сразу поняла: это перелом.

— Сейчас тебя отвезут в больницу, — сказала она. — Надо наложить на ногу гипс. Да и ни к чему тебе сидеть на тротуаре в такой дождь. Ты простудишься.

Нина связалась с оперативным центром и попросила прислать скорую помощь на перекресток Юргордсвеген и Лонггатан.

— Он мчался как сумасшедший, — пожаловалась женщина, указывая на человека в машине. — Я спокойно ехала у тротуара, и вдруг он ударил меня сзади. Я не хочу, чтобы это прошло ему даром.

Нина улыбнулась и положила ладонь на плечо женщины.

— Не переживай, — сказала она. — Мы до всего докопаемся. Но сейчас самое главное — отвезти тебя к врачу…

Подошел Андерссон, держа в руке трубку, в которую только что дунул проштрафившийся водитель.

— Похоже, что этот парень начал праздновать, не дожидаясь обеда, — сказал он.

— Отвезем его на экспертизу, — сказала Нина, видя, что к перекрестку, вынырнув из-за пелены дождя, подъезжает машина скорой помощи.

Они передали женщину на попечение медиков, Андерссон усадил пьяного водителя на заднее сиденье справа и сдвинул свое сиденье назад, чтобы лишить задержанного свободы маневра.

— Эта старая кошелка моталась из стороны в сторону. Я просто не мог ее объехать.

«Как идут поиски. Найдут ли они его?»

Утром, во время передачи дежурства, когда им сказали, кто и на какой машине выедет на смену, старший офицер сообщил о новых пропавших без вести и о ходе уже ведущихся поисков. Поиски сына Давида должны были возобновиться в шесть утра, но их отложили из-за сильного дождя…

— На твоем месте, — сказал Андерссон пьяному шоферу, — я бы прикусил язык до приезда хорошего адвоката.

Нина посмотрела на часы. До конца смены оставался час, а они за весь день ни разу не заехали в участок.

Они долго добирались до Торкель-Кнутссонсгатан в Сёдермальме. Нина сразу загнала машину в гараж, а потом отвела водителя к дежурному офицеру. Водитель еще дважды дунул в трубку с одним и тем же результатом.

0,8 промилле.

— Это не так уж и плохо, — облегченно сказал водитель.

— Ты мог кого-нибудь убить, — сказала ему Нина. — Ты изуродовал этой женщине ногу, а мог искалечить ей жизнь.

Человек метнул в нее злобный взгляд.

— Пойду напишу рапорт, — сказала она Пелле Сисулу, вверив пьяницу его судьбе.

Нина страшно устала, несмотря на то что дежурство было относительно спокойным. Ей все время хотелось плакать.

Хорошо, что впереди несколько дней отдыха.

Она быстро написала рапорт и выключила компьютер.

По дороге в раздевалку заглянула в комнату дежурного офицера и остановилась в дверях. Пьяного уже увели.

Пелле Сисулу был черный мужчина лет сорока. Он работал в отделе все время, сколько помнила Нина.

— Хочешь доложить что-то