Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

в магазин купить что-нибудь на обед, и словно в воду канула. Ее не было уже целую вечность.

«Почему мне так трудно быть одной? Почему я такая беспокойная?»

Она взяла в руки документы из отдела кадров полицейского управления и снова перечитала.

Первый случай касался молодого человека по имени Тони Берглунд. Жалобу написал врач приемного отделения больницы Сёдермальма. Травмы, полученные Тони Берглундом, были детально описаны на трех страницах. По мнению врача, травмы образовались в результате длительного и жестокого избиения, после которого у Тони зафиксированы четыре перелома и внутреннее кровотечение.

В машине скорой помощи молодой человек сказал, что его избил полицейский. В приемном отделении он описал полицейского как высокого, хорошо сложенного блондина с нависающими надбровными дугами.

Это описание соответствовало внешности Давида Линдхольма.

Каждый раз при опросе Тони Берглунд придерживался одной и той же версии событий на Лунтмакаргатан.

Он с двумя приятелями шел в гости к девушке, живущей на Фрейгатан, недалеко от церкви Святого Стефана. На углу Ренгатан на них напали трое парней в бейсболках. В этом столкновении было больше криков и толкотни, чем настоящей драки, но через пару минут возле дерущихся молодых людей, визжа тормозами, остановилась машина отряда быстрого реагирования норрмальмской полиции. Приехала машина со стороны реального училища. Из машины выскочили четверо полицейских во главе с этим блондином.

— Ты Тони? — спросил он и, когда тот ответил: «Какого хрена тебе от меня надо?», напал на него.

Тони Берглунд не мог сказать, сколько времени все это продолжалось, потому что от удара, сломавшего ему верхнюю челюсть, потерял сознание и пришел в себя только в машине скорой помощи. Тони дал письменное описание внешности избившего его полицейского, так как не мог говорить — его челюсть была шинирована. Эти каракули тоже были среди документов.

На суде Тони отказался от своих прежних показаний.

«Это в высшей степени странно».

Сам Давид утверждал, что, когда наряд полиции прибыл на место происшествия, драка была в самом разгаре и что полицейские, возможно, спасли Тони Берглунду жизнь своим быстрым вмешательством.

Двое друзей Тони бросились бежать от гнавшихся за ними двух полицейских и не могли ни подтвердить, ни опровергнуть его показания.

Все полицейские того подразделения подтвердили слова Давида Линдхольма.

На дознании выяснилось, что у Берглунда было криминальное прошлое. Детские дома, колония-интернат, условный срок за сбыт мелкой партии наркотиков.

Анника вздохнула: «Несчастный парень».

Она отложила бумагу о Тони Берглунде и перечитала второй рапорт.

Мужчина по имени Тиммо Койвисто («Его что, и правда зовут Тиммо? Похоже, так и есть») шел в Ропстен купить небольшую дозу амфетамина. На Центральном вокзале он решил посетить туалет по малой нужде. Как только он вошел в помещение туалета, дверь распахнулась, и на пороге появился высокий светловолосый мужчина в полицейской форме. Сначала Тиммо подумал, что это розыгрыш и этот человек просто нарядился полицейским, но потом он схватил Тиммо за ухо и спросил: «Ты — Тиммо?» Тот испугался и попытался вырваться. Тогда человек в полицейской форме принялся бить его головой о кафельную стенку. Что было потом, Тиммо не помнил.

Скорую помощь вызвал сам Давид Линдхольм, который сказал врачам, что, войдя в туалет, обнаружил лежащего на полу без сознания человека и его, Линдхольма, появление, можно сказать, спасло этому человеку жизнь.

Тиммо Койвисто держался своей версии до самого суда, где внезапно изменил показания.

Судя по документу, Тиммо Койвисто тоже был не из самых благополучных детей. История Тиммо походила на историю Тони Берглунда. Три небольших тюремных срока за торговлю мелкими партиями наркотиков.

«Он виновен. Он это сделал. Он почти до смерти бил этих мелких жуликов, но за что, по какой причине? По чьему приказу?»

Анника встала и подошла к электрической кофеварке. У Берит был очень сложный аппарат, и Анника так и не смогла понять, как он работает. Сама Анника всегда пользовалась френч-прессом — насыпаешь кофе, наливаешь кипяток и отжимаешь напиток фильтром. Здесь же надо наливать воду в несколько емкостей, вставлять бумажные фильтры и отмерять кофе, а потом ждать целую вечность, когда он, наконец, сварится.

Она потопталась перед кофемашиной и пошла в гостиную, посмотреть, что делают дети.

— Привет, — сказала она. — Как поживает Муми-тролль?

Эллен отклонилась в сторону:

— Мама, мне не видно.

Анника вернулась на кухню, провела пальцами по копиям рапортов, сделала робкую попытку справиться с кофемашиной, но тут же сдалась.

Потом она подумала, не достать ли компьютер, но решила не загромождать стол Берит своими вещами. Вместо этого набрала номер справочной службы и попросила телефон Тони Берглунда.

— Вы знаете адрес?

Естественно, адрес Анника не знала.

— По Стокгольму и северным ленам я получила шестьдесят три номера.

— Тогда посмотрите Тиммо Койвисто.

— В Норртелье? В приюте «Вортуна»? Это единственный, кого я нашла во всей стране. Есть номер мобильного телефона. Набрать?

Анника поблагодарила и сказала «да». Почти сразу же она услышала записанный на автоответчике голос. Человек говорил с сильным финским акцентом. Он в весьма витиеватых выражениях объяснил, что его зовут Тиммо Койвисто и что он перезвонит, как только у него будет время. Потом он пожелал всем Божьего мира и сказал, что любовь и милосердие Христа распространяются на всех людей, кто бы они ни были и где бы ни жили.

Потом раздался сигнал, и Анника в нерешительности поколебалась.

— Э, — сказала она, — я звоню из редакции газеты «Квельспрессен», меня зовут Анника Бенгтзон. Меня интересует, не тот ли ты Тиммо Койвисто, у которого восемнадцать лет назад была неприятная встреча с офицером полиции, которого зовут… точнее, звали Давид Линдхольм… Если ты тот самый Тиммо и если у тебя есть желание вспомнить тот случай, то, пожалуйста, позвони мне…

Она продиктовала номер мобильного телефона и отключилась.

Она встала и посмотрела в окно. Но Берит на дороге не было.

Она вернулась на кухню, взяла сотовый телефон и набрала номер Нины Хофман.

Нина ответила после четвертого гудка.

— Я позвонила не вовремя? — извиняющимся тоном спросила Анника.

— Что ты хочешь? — устало и печально спросила Нина.

— Я много думала об этом деле и о Давиде Линдхольме, — сказала Анника. — Я знаю, что его обвиняли в физическом насилии. Это было очень давно, и в обоих случаях его оправдали, но, может быть, ты знаешь что-то еще об этих случаях…

Трубка ответила молчанием. До слуха Анники доносился шум уличного движения — значит, Нина не отключилась.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила наконец Нина.

«Ей это известно».

— Почему ты спрашиваешь? Неужели это так странно?

В трубке снова повисло молчание.

— Я