Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

когда светит зимнее солнце, небо яркое и чистое, дни, похожие на сегодняшний, и тогда она почти что верит: она вовсе не из того прошлого. Она представляет себе свою «легатированную жизнь» — так это называет Джоанна, инспектор, надзирающий за нею, — как невидимую татуировку, нанесенную на ее кожу, татуировка медленно впитывается внутрь, становится ее частью. Она нашла в словаре слово «легат», оно означает «завещание», «дар». Дар в виде новой жизни. Ей нравится думать об этом так. Она чувствует себя особенной. Она с детства была на попечении. Побывала у нескольких приемных родителей. Она не любит говорить о своих настоящих родителях и не имеет с ними связи. Все это так близко к правде, она чуть ли не сама верит.

Случается, прежняя отвага накатывает на нее, и тогда она украшает свою новую жизнь историями, сочиненными по фотографиям, которые проявляет. Фотографии — часть того, почему ей так нравится ее нынешняя работа. Видеть все эти счастливые мгновения, выходящие из машины. Картинки жизней, которые она никогда не будет знать. Отпускные снимки на морском берегу. Дни рождения детей. Тинейджеры, развлекающиеся в барах и клубах. Она иногда изучает их. Косметика, одежда, улыбки. Руки на плечах друг у друга. Ярко горящие глаза. Она пытается повторить их позы дома перед зеркалом, хотя и чувствует себя при этом глупо.

Как-то раз ей попалось несколько «других» фотографий — ни на что не похожих. Мистер Бертон сказал ей, что в них нет ничего противозаконного, какими бы отвратительными они ни были, их нужно упаковать, как и все остальные. Но он, однако, пометил конверт и, когда клиент пришел за фотографиями, сам его обслуживал, и она знала: он сказал «по-мужски», что ему не нравится, когда его молодая помощница видит подобное, и, возможно, клиенту стоит приобрести цифровую камеру, тогда он сможет печатать свои снимки дома. Мистер Бертон хороший человек.

Ее дни похожи один на другой, и это ей тоже нравится. Потускнел даже переполнявший ее ужас нескольких первых месяцев, когда она пыталась вписаться в мир, и она вот уже год как живет в своей маленькой квартирке над магазином проката DVD-дисков, платит арендную плату, живет по средствам и ни разу не обратилась за помощью. Все явно «очень довольны ее успехами». Даже министр внутренних дел. Он темное облако. Ей не нравится, что министр внутренних дел интересуется ее успехами. Это напоминает ей о том, кто она по своей сути — мясистая красная плоть под кожей. Она носит свою легатированную жизнь как плащ-невидимку в «Гарри Поттере».

Она забывается в повседневности, и ей нравится размеренность жизни. Подъем, работа, дом, чай, кровать, все сначала. Ей нравится планировать траты из той нищенской суммы, которая остается у нее после выплаты аренды. То, что она может потратить на еду. Нравится решать, какую консервную банку она возьмет с полки. Складывать. Подсчитывать оставшиеся пенсы. В этом есть глубокое удовлетворение.

Она не просыпалась с мокрыми простынями вот уже целых девять месяцев, хотя на матрасе у нее и лежит полиэтиленовая пленка. Она не уверена, что смогла бы спать без привычного шуршания. Ей почти двадцать три, и она наконец перестала писать в кровать. Из всего, чего она добилась, — работа, свидетельство об окончании колледжа — этих знаков ее нового «я» — более всего она гордится победой над энурезом. Джоанна говорит: тот факт, что она интегрируется в свою новую жизнь, — хороший знак. Словно мир подвинулся, чтобы освободить место для нее, квадратики лего сомкнулись вокруг.

Ей нравится Джоанна. Она ей друг? Она воспринимает ее как друга. Она была рядом во время всех ее взлетов и падений после освобождения. Один из ее страхов, что Джоанна получит новую работу или переедет.

Страхи сильнее всего в дни после сновидений. Теперь, когда она пытается не принимать таблетки, которые ей дали, сновидения посещают ее чаще. Таблетки, которые успокаивают, таблетки, которые помогают ей спать, таблетки, после которых она чувствует себя полуопустошенной. Пока она принимала таблетки, сновидения посещали ее не так часто, но и просыпаясь теперь в ужасе и страхе, она считает, что это заслуженно. Она не может представить себе свою жизнь без сновидений. Без них было бы еще хуже. Да, они напоминают о прошлом, но еще они похожи на фотографии, которых у нее нет. Это способ увидеть Даниеля не на газетной фотографии. Это способ подержать его за руку.

Но после них она испытывает жуткий страх, ей словно липкую ленту наклеивают на лицо. Всегда эти страхи. Джоанна уедет. Ее узнают. Она совершит какую-нибудь ошибку. Снова станет Шарлоттой. Опять сделает что-нибудь ужасное, хотя она и уверена, что не сделает, не может.

В начале, когда каждый шаг за пределами безопасного жилища заставлял ее замирать и дрожать и она каждый раз сомневалась, перед тем как самой открыть дверь, Джоанна сказала ей кое-что, отчего ее страхи поослабли. Слова Джоанны стали для нее талисманом. Джоанна сказала, что клетки человеческого тела постоянно заменяются. Она сказала, что за семь лет человек обновляется полностью. Так что фактически ко времени ее освобождения она стала совершенно другим человеком — не тем, каким была, когда это случилось.

Сегодня вторник, этот день не для темных мыслей. Сегодня у нее в желудке завязывается другой узел. Не пронзительная боль ее тревог, а пузырьки, как в детском шампанском. Вторник — его день. Десять минут ярких красок среди безликих серых тонов ее жизни.

Сегодня, придя за своими брошюрами, он чуть медлит у ее стола. Она не может заставить себя посмотреть на него, а он старается завязать вежливый разговор, и она кивает, бормочет ответы и беспокоится о выбившейся пряди волос за ее горячим ухом. Она видит, что мистер Бертон наблюдает из своего кабинета. Но делает это без озабоченности или раздражения. Он снисходительно улыбается. Он словно знал, что это случится, и для нее это потрясение, потому что сама она совсем ничего не знала. И когда напряжение между ними становится почти невыносимым, он задает ей вопрос. Ничего из ряда вон. Просто не хотела бы она посидеть с ним как-нибудь в баре. Фейерверки взрываются в ее голове. Он не приглашает ее на ужин, и она этому рада. Ужин — это уж как-то слишком, и она не уверена, что знает, как должна себя вести, если ее «приглашают на ужин». Выпить немного — прекрасно. Она уже делала это с Анни, которая приходит помогать по субботам. Ее кожа горит ярко, как маяк, когда она кивает. Ее румянец отвечает краскам