Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

на пассажирском месте Андерссон потянулся к передатчику, и, упредив коллегу, схватила аппарат и нажала левую кнопку, одновременно сворачивая на Ренстирнасгатан.

— 16–17, — доложила она. — Мы в квартале от Бондегатан. Можете дать номер дома?

Андерссон театрально вздохнул и принялся демонстративно смотреть в окно патрульной машины. Нина бросила на него быстрый взгляд, пока автомобиль катил в сторону Бондегатан. «Опять эти детские капризы. Ну, если он так хочет…»

— Вызов для 16–17, — сказал оператор. — Вы ближе всех к месту. Это ты, Хофман, прием?

Номер патрульной машины был привязан к номеру жетона на форменном кителе Нины. Перед каждой сменой регистрационный номер машины привязывали к номеру жетона для базы данных Центрального отдела оперативного планирования. Это означало, что оператор центра всегда знал, кто из полицейских находится в той или иной машине.

— Вас поняла, — произнесла Нина в микрофон. — Сворачиваю на Бондегатан…

— Как выглядит дом? Прием.

Она остановила машину и окинула взглядом массивные кирпичные дома по обе стороны улицы. Рассветное солнце еще не проглянуло между домами, и Нина прищурилась, стараясь различить их силуэты. В одном из домов на правой стороне улицы, в квартире на верхнем этаже горел свет, все остальные дома были погружены в предрассветный мрак. В этот день проводилась ночная уборка улиц, так что у тротуаров не было припарковано ни одной машины, отчего улица казалась пустой и заброшенной. У обочины, на полпути к Нюторгсгатан, стоял лишь старый ржавый «пежо» со штрафной квитанцией на ветровом стекле.

— Насколько я могу судить, везде тихо. Какой номер дома? Прием.

Оператор назвал номер дома, и Нина похолодела: «Это номер дома Юлии. Там живут Юлия и Давид».

«У него квартира в Сёдере, Нина! Господи, как я хочу вырваться из этой кишки!»

«Не гонись за ним только потому, что у него есть квартира, Юлия…»

— 16–17, взгляните, что там произошло. Будьте осторожны…

Нина опустила все стекла, чтобы лучше слышать, что происходит на улице, тронула машину с места, выключила ближний свет и медленно поехала по знакомой улице — без проблескового маячка, без сирены. Андерссон напряженно вглядывался в темноту.

— Думаешь, там действительно что-то произошло? — спросил он.

«От души надеюсь, что нет».

Нина остановила машину, выключила двигатель и принялась вглядываться в серый бетонный фасад. На втором этаже, в одном окне, горел свет.

— Надо рассчитывать на худшее, — коротко сказала она и снова взялась за рацию. — Говорит 16–17. Мы на месте. В доме спят не все. Нам подождать 90–70?

— 90–70 все еще в Юрсхольме, — ответил оператор, уточнив местонахождение передвижного командного пункта.

— Это где Нобелевский убийца? — спросил Андерссон, но Нина жестом велела ему замолчать.

— Есть ли поблизости другие машины или отряд быстрого реагирования? — спросила она по радио.

— Мы сейчас сменим частоту, — сказал оператор. — Все, кого это касается, перейдите на частоту 06.

— Эта нобелевская история наделала много шума, — сказал Андерссон. — Ты слышала, что они взяли эту сучку?

В машине стало очень тихо, и Нина почувствовала, что бронежилет сильно трет ей поясницу. Андерссон беспокойно поерзал на сиденье и бросил взгляд на здание.

— Это вполне может быть и ложная тревога, — сказал он, чтобы подавить страх.

«О господи, пусть это и в самом деле будет ложная тревога».

Рация начала потрескивать уже на новой частоте.

— Все переключились? 16–17, прием?

Нина нажала кнопку передатчика, чувствуя, что язык намертво прилип к нёбу. Она с трудом произнесла положенные фразы:

— 06, мы здесь. Прием.

Ответили и другие патрульные машины — две из центра города и одна из пригорода.

— Группа быстрого реагирования недоступна, — сказал оператор. — 90–70 едет к вам. Хофман, ты берешь на себя общее руководство до приезда командного пункта. Придержи пару машин в резерве. Дом надо окружить, расставив машины. Всем подразделениям следовать к месту без шума.

В этот момент с противоположного направления на Бондегатан въехала еще одна полицейская машина. Водитель выключил фары и заглушил двигатель.

Нина открыла дверь и вышла, громко стуча по мостовой каблуками тяжелых ботинок. Она плотно вставила в ухо динамик рации и открыла багажник.

— Возьми щит и дубинку, — сказала она Андерссону, настраивая личную рацию на частоту 06.

Из стоявшей в двух кварталах патрульной машины вышли двое полицейских.

— 19–80, это вы? — тихо спросила она в микрофон, укрепленный на правом плече.

— Да, — подтвердил один из полицейских и поднял руку.

— Вы пойдете с нами, — сказала Нина.

Другим патрульным она приказала занять позиции в противоположных концах площади для лучшего обзора — одной машине на углу Сконегатан и Сёдерманнагатан, а другой — на углу Эстъётагатан.

Андерссон в это время рылся в куче бинтов, огнетушителей, лопат, фонарей, антисептических гелей, ограждающих лент, аварийных знаков, папок с бланками и прочего хлама, которым обычно забит багажник любой полицейской машины.

— 16–17 — центру, — произнесла Нина в микрофон. — Можете назвать имя звонившего человека? Прием.

После короткого молчания оператор ответил:

— Гуннар Эрландссон, второй этаж.

Нина подняла голову и оглядела фасад выстроенного в шестидесятых годах здания с квадратными венецианскими окнами. На кухне второго этажа, за красно-белыми клетчатыми занавесками горел неяркий свет.

— Он еще не спит. Мы идем.

Подошедшие двое полицейских представились: Сундстрём и Ланден. Нина коротко кивнула и набрала код замка подъездной двери. Никто не обратил внимания на тот факт, что она знает код на память. Нина вошла в подъезд и еще больше приглушила рацию. Другие полицейские молча последовали за Ниной. Андерссон, замыкавший цепочку, заклинил входную дверь, чтобы она на всякий случай осталась широко открытой.

На лестнице было темно и пусто. Свет скудно сочился из стеклянных окон в металлической двери лифта.

— Здесь есть внутренний двор? — негромко осведомился Ланден.

— За лифтом, — шепотом ответила Нина. — Дверь справа ведет в подвал.

Ланден и Сундстрём подергали двери. Обе оказались запертыми.

— Открой двери лифта, — приказала Нина Андерссону.

Полицейский заклинил и двери лифта, чтобы никто из жильцов или потенциальных преступников не смог воспользоваться лифтом. Андерссон остановился на ступеньках в ожидании следующих приказаний.

Паника проявилась резкими ударами сердца, отдававшимися в затылке. Спасение Нина нашла в уставе.

«Сначала оцените положение. Блокируйте лестничную шахту. Поговорите с человеком, позвонившим в полицию, чтобы определить, где раздались выстрелы».

— Ну что ж, давайте определимся! — сказала она и стала быстро подниматься по ступенькам с этажа на этаж.

Андерссон шел за ней, отставая на один лестничный марш.

Лестничный колодец был зловеще темен. В тишине слышался шорох форменной одежды Нины. Пахло моющими растворами. За закрытыми дверями угадывалась жизнь — поскрипывали кровати, тихо шлепали по эмали капли из текущих кранов.

«Здесь ничего не случилось, ничего опасного. Все