Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Традиционные деревянные ступеньки заменила лестница с перилами по сторонам.

«Прямо как вход во дворец», — подумал Юханссон. Этот лабаз достался ему от отца, когда тот посчитал себя слишком старым. Поскольку ему казалось, что Ларс Мартин умеет охотиться гораздо лучше, чем его старшие братья.

— Эверт присылал меня сюда, — пояснил Макс.

— И когда? — поинтересовался Юханссон.

— В тот день, когда вы, шеф, вернулись из больницы.

— Предусмотрительно с его стороны, — заметил Юханссон. — Братца, наверное, начала мучить совесть за все то, что он вытворял со мной в детстве.

Юханссон вскарабкался вверх и опустился на широкий помост.

— А ты куда собрался? — спросил он Макса, который находился на полпути к нему.

— Я думал расположиться рядом с вами, — сообщил Макс.

— Об этом можешь забыть, — отрезал Юханссон. — Если обещаешь молчать и сидеть тихо, то можешь, пожалуй, пристроиться немного ниже. Иначе попадешь под облаву.

— Я разговаривал с Эвертом…

— Забудь, — перебил его Юханссон. — Плевать нам на Эверта. Давай-ка отвали. Нам надо охотиться.

— О’кей, — сказал Макс, пожал плечами и сделал, как ему сказали.

«Нет места красивее на нашей планете, — подумал Юханссон. Он глубоко дышал чистым утренним воздухом, ласкавшим его щеки и подбородок. — Никогда мне не будет так хорошо». И в то же самое мгновение, казалось, кто-то резко надавил ему на грудную клетку. Надавил с такой силой, что он не смог даже перевести дух. Кто-то, гораздо более сильный, чем Макс, который сидел всего в паре метров под его ногами и никогда не встречал никого сильнее себя самого.

«В этот раз уже не бонус», — подумал Ларс Мартин Юханссон, и эта мысль стала последней.

Часть шестая

В понедельник 20 сентября, через три недели после смерти Ларса Мартина Юханссона, генеральный директор и шеф полиции безопасности решил снять скрытую охрану Стаффана Нильссона. По его мнению, ситуация разительно изменилась после того, как бывший шеф Государственной криминальной полиции перешел в мир иной. Скорее всего, Юханссон ведь был единственным, кто помимо СЭПО знал, что именно Нильссон убил дочь Йозефа Саймона более двадцати пяти лет назад. В любом случае Нильссон, похоже, вернулся к своей прежней жизни, а если бы у него сейчас возникло желание попросить о защите, то ему следовало сделать это в обычном порядке.

— Что ты об этом скажешь, Лиза? — поинтересовался генеральный директор. — Поправь меня, если я не прав, но, по-моему, у нас хватает более важных дел, на которые следует тратить деньги.

— Я целиком и полностью согласна с шефом, — сказала Лиза Маттей и приложила руку к животу, как бы защищая его от неведомой опасности.

«Бедный Ларс», — подумала она.

В пятницу 1 октября колокола церкви Марии Магдалены в Сёдере в Стокгольме отзвонили по страннику и охотнику из Одалена, закончившему свой жизненный путь месяц назад.

Этот месяц был наполнен скорбью для его супруги Пии, и сегодня она в первый раз и всего на мгновение позволила прорваться раздражению, накопившемуся у нее за значительно больший срок.

«Чертов Ларс, — подумала она. — Почему ты никогда не слушал меня? В виде исключения мог ведь сделать, как я тебе говорила».

После церковной службы все собрались в любимом ресторане Юханссона недалеко от его дома, чтобы за трапезой еще раз вспомнить усопшего. Вся многочисленная родня Ларса Мартина, его бывшие коллеги из полиции Стокгольма, Государственной криминальной полиции и СЭПО, все до единого старые филины вроде него самого, естественно, с Ярнебрингом во главе.

Постепенно атмосфера стала достаточно оживленной, и воспоминания полились рекой. Ларс Мартин Юханссон был не из тех, кого, предав земле, сразу же забывают, хватало хороших историй о нем, которые требовалось рассказать еще раз.

Даже Пия не удержалась от смеха, несмотря на горе, обрушившееся на нее. Она теперь жила одна в слишком большой квартире, ставшей для нее постоянным напоминанием о другой, гораздо лучшей жизни. И уже решила продать ее, после очередной бессонной ночи, проведенной наедине с массой безответных вопросов, роившихся у нее в голове.

«И что теперь, плакать мне или смеяться?» — думала она, когда шла с Матильдой и Анной Хольт по бокам по проходу в церкви к скамье у самого алтаря.

И сначала она рыдала, конечно, а потом все-таки засмеялась. Мужа она похоронила, но ее жизнь, пусть иная, чем прежде, несмотря ни на что продолжалась.

— Это же все равно чертовщина какая-то, — констатировал старший брат Эверт, стоя у стойки бара в компании лучшего друга своего младшего брата и собственного батрачонка. Впервые в жизни с красным от слез лицом, почти восьмидесятилетний и не допускающий мысли о том, что и сам скоро умрет. Все, кто угодно, но только не Эверт. Тем более после того, как его собственный батрачонок вернулся в отчий дом. — Это же все равно чертовщина какая-то, что он не умел есть и пить, как все нормальные люди, — продолжал Эверт. — Да и двигаться толком. Если речь не шла об охоте, конечно, поскольку тогда он становился достаточно быстрым. Он же был еще молодой мужик, шестьдесят семь всего. Разве это возраст? Наш отец дожил до девяноста трех, мама Эльна до девяноста семи. Мне самому семьдесят семь, а я давно не чувствовал себя так хорошо.

— Я думаю, он чувствовал себя дьявольски плохо, когда закончил работать три года назад, — сказал Ярнебринг, — но в любом случае принял такое решение. Если он не мог больше быть полицейским, ничего другого и не следовало ожидать.

— Шеф был хорошим человеком, — сказал Макс. — Хорошим человеком, который плохо себя чувствовал.

«Поскольку плохой человек грыз его изнутри».

— Вот как, значит, — сказал Эверт. — Ларс всегда был немного странным. Я верю вам, но понятия не имел, что все так плохо. У него же оставались охота и лес. И усадьба. Мы владели ею вместе. Теперь его сын, Маленький Ларс, получит отцовскую долю.

— Я думаю, не случайно он отдал Богу душу в первый день охоты на лосей, — заметил Ярнебринг.

— Возможно, — согласился Эверт и пожал могучими плечами. — Спи спокойно, братишка, — сказал он, поднял бокал и осушил его одним глотком. — За тебя, Ларс, — добавил он.

— За тебя, Ларс, — присоединился к нему Ярнебринг.

«И что, черт возьми, мне самому делать теперь?»

— Мир праху твоему, шеф, — сказал Макс.

«А я позабочусь о покое для твоей души».

Перед самой полуночью в день поминовения Юханссона патруль полиции Вестерорта нашел брошенный автомобиль на островах Меларёарна. Он стоял на парковочной площадке на автостраде между Ферингсё и Стокгольмом.