Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— И что случилось? — спросил Юханссон, хотя уже знал ответ.

— Сначала все шло хорошо. Он организовал множество форм досуга для детей, там были водная аэробика, экскурсии, поиски сокровищ на островах, театральные представления и обучение таиландским танцам — все на свете.

— Так в чем же тогда проблема?

Директор Карл Бломквист, полный тезка книжного сыщика, сделал большой глоток вина, прежде чем заставил себя сообщить новому знакомому то, что тот все время ждал.

— Он был молодой, обаятельный, хорошо выглядел. Казался вполне нормальным, с какой стороны ни посмотри. Просто мечта любой тещи. И когда до меня дошли жалобы гостей, что он якобы приставал к их детям — маленьким девочкам, мальчики его вроде бы совершенно не интересовали, — я чуть не упал со стула.

— Просто дьявольская история, — сказал Юханссон. — И как ты разобрался с этим?

— Как зачастую бывает в подобных случаях. Замял дело, и мы разошлись полюбовно. Конечно, пришлось заплатить, но альтернативы не существовало. Мы даже наняли дополнительную охрану, чтобы он, не дай бог, не появился возле наших объектов.

— И его не посадили? Полиция не узнала, чем он занимался?

— В Таиланде в те времена?.. — Бломквист покачал головой. — Боюсь, об этом ты можешь забыть. Миллионы стариков приезжали туда из Западной Европы ради секса с маленькими девочками. Единственная странность с Нильссоном заключалась в том, что он был в два раза младше всех других. Боже праведный, Ларс, я не знаю, как все обстоит сейчас, но в те времена, у меня подобное просто в голове не укладывается, бедные крестьяне в Северном Таиланде продавали своих детей. Собственных детей дешевле, чем у нас дома заплатили бы за щенка. Потом они попадали в бордели и в другие подобные заведения Бангкока и в курортные районы. Те, кто получал обычную работу в качестве домашней прислуги и гостиничного персонала, наверняка легко отделывались. А о том, сколь большая доля от этого пирога перепадала тамошним блюстителям закона, я могу только догадываться. Полиция в Таиланде сильно отличалась от тебя и твоих коллег здесь в Швеции.

— Ты имеешь хоть какое-то представление о том, чем Нильссон занимался потом? После того, как ты выгнал его?

— Да, в какой-то мере. Там ведь много шведов; в общем, разговоры ходили. Сначала на деньги, украденные у нас, он купил себе пару баров с проститутками, с маленькими девочками, в Пхукете. Я думаю, эти заведения служили для него главным источником дохода. Он владел также магазином сувениров. Также в Пхукете.

— У него еще остался бизнес там, в Таиланде?

— По-моему, он рассорился со своими местными компаньонами и вернулся в Швецию. Не по доброй воле, насколько я понял. Это последнее, что я о нем слышал. Боже, с той поры минуло уже наверняка более десяти лет. Когда Альф рассказал мне, что он занимается каким-то проектом в Таиланде, я сильно удивился. Думал, он давным-давно убрался оттуда.

— Я очень благодарен тебе, — сказал Юханссон.

«Самое время сходить в сортир и выключить диктофон, пока он не начал пищать в нагрудном кармане».

— Ерунда, — сказал Карл Бломквист и поднял свой бокал. — И я полагаю, весь разговор останется между нами.

— Естественно, — заверил его Юханссон. — Можешь не сомневаться, — добавил он и поднял свой бокал.

77

Четверг 12 августа 2010 года

После обеда он в плановом порядке посетил своего доктора Ульрику Стенхольм. Как обычно осмотрев, ощупав его и постучав молоточком по суставам, она сначала передала привет от его физиотерапевта, которая была довольна им, а потом от кардиолога. И тот, наоборот, не испытывал восторга по поводу отношения Юханссона к своему здоровью.

— Я также, к сожалению, не вижу особого повода для радости, — сказала Ульрика Стенхольм с обеспокоенной миной и наклонила голову набок. — Твое состояние могло быть значительно лучше. Как твои дела, Ларс?

— Почему ты спрашиваешь меня, ты же врач, а не я. Как у тебя самой дела, кстати?

— Ну, меня же, естественно, одолевает любопытство и относительно другого тоже, — сказала она и закрутила своей длинной худой шеей. — С Жасмин.

— Там все просто замечательно, — ответил Юханссон. — Я нашел того, кто это сделал.

— Ты шутишь надо мной?

— Такими вещами не шутят.

— И кто он? Он жив?

— Да, здравствует и поныне.

— Ничего себе, ты просто меня шокировал, — призналась она.

«Да, ты действительно выглядишь ошарашенной. Никакого любопытства, скорее напугана», — подумал Юханссон.

— Просто прекрасно, что мы смогли разобраться с этим делом, — произнес он уклончиво.

— Но я не понимаю. Как же твои коллеги двадцать пять лет назад?.. Тогда ведь масса полицейских занимались расследованием, и не один год. И все впустую. А через четверть века ты всего за месяц нашел человека, убившего ее.

— Отчасти это твоя заслуга, — признался Юханссон. — И спасибо тебе за это.

«Опять же, тебе сильно повезло, что не коротышка Бекстрём попал в твое отделение, — подумал он. — Хотя с чего бы у такого нарыва на заднице полиции мог образоваться тромб в мозгу?»

— Ты должен назвать его имя, — сказала Ульрика Стенхольм. — Это же ужасная история.

— Именно с этим есть небольшая проблема, — признался Юханссон. — По делу ведь истек срок давности, и чисто в правовом смысле уже ничего нельзя сделать. В связи с этим, пожалуй, не лучший вариант, если я начну рассказывать всем и каждому, как его зовут. Я полагаю также, что данный разговор, как и все наши прочие на сей счет, останется между нами.

— Ты можешь быть совершенно спокоен, Ларс. Я никому не сказала ни слова. Боже, но это ведь ужасно. Однако, наверное, есть какой-то способ? Тем более у такого человека, как ты. Его же все равно надо как-то наказать?

— Вся надежда на Бога, — ответил Юханссон. — Относительно мирского правосудия, боюсь, мы уже безнадежно опоздали.

— Но что-то ты, наверное, сумеешь сделать?

— Я размышляю над этим, — признался Юханссон.

«Я услышал тебя и ищу выход из ситуации. Хотя, конечно, ты не должна надеяться на многое».

«Лучше всего, если бы Ульрика Стенхольм держала язык за зубами, — подумал Юханссон, когда возвращался в машине домой. — Она же выглядела просто напуганной».

— Как все прошло у дяденьки доктора? — спросила Матильда, как только он вернулся на диван в своем кабинете.

— У тетеньки доктора, — проворчал Юханссон. — Стенхольм — женщина. Да, спасибо, просто замечательно. Она очень довольна мной.

— Не лги мне, — покачала головой Матидьда. — Знаешь, ты прямо как большой ребенок.

— Двойной эспрессо, — сказал Юханссон. — С теплым молоком. И маленький бутерброд с ветчиной пришелся бы очень кстати.

— О нем можешь забыть, —