Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— Ну что ж… — Скрестив руки, Менц взглянул на доктора Сенна, который коротко кивнул, словно подтверждая, что этими словами Менц освободил его от обязанности соблюдать конфиденциальность в отношении клиента их банка. — В таком случае поговорим об этом более подробно. Получателем этих переводов является доктор Мордехай Кан. Говорит ли вам что-нибудь это имя?

Сара и Чапел, отрицательно покачав головами, дали понять, что нет.

— Это израильтянин. Физик-ядерщик. Во всяком случае, он так написал в наших документах при открытии счета. Вдобавок профессор. Пришел к нам девять месяцев назад и попросил открыть номерной счет. Как мне сказали, очень тревожился по поводу конфиденциальности. Он сразу сказал нам, что намеревается получать значительные суммы из-за рубежа.

— Это показалось вам необычным?

— Вовсе нет. Большинство наших клиентов получают переводы из иностранных банков. Мы встревожились гораздо позже, когда деньги начали поступать. Два с половиной миллиона долларов профессору? А внешне выглядел человеком с весьма скромными средствами. Что это мог быть за платеж? Гонорар за публикацию? Плата за чтение лекций? Возможно, наследство, но не пятью же совершенно одинаковыми взносами! Очень сомнительно.

— Вы с ним встречались?

— Конечно нет! — Менц отмел вероятность этого со всей решительностью, на которую был способен, словно его обвинили в краже туалетной бумаги в общественном туалете. — С ним общался наш служащий, ответственный за его счет. Он и сделал о нем соответствующие записи. — Менц заглянул в некую бумагу. — «Клиент одет бедно. Часы электронные. Теннисные туфли. Нервничает. Давно не мылся». Мы предпочитаем знать о таких вещах.

— Конечно, — согласился Чапел, но произнес это таким тоном, который рассердил его немолодого собеседника.

— Видите ли, мистер Чапел, приходится выбирать: либо не задавать никаких вопросов вообще, либо интересоваться всем подряд, — возразил Менц. — Середины тут нет. Сознательного желания ничего не знать мы более позволить себе не можем.

— Что же толкнуло вас на то, чтобы связаться с нами? — спросила Сара, касаясь руки Менца. — Кстати, позвольте вас заверить, что мы вам за это чрезвычайно признательны.

— Это случилось позже, — проговорил Менц, на сей раз гораздо более спокойно, — когда мы обратили внимание на то, что переводы поступают с сомнительного счета. Скажу лишь, что в прошлом в связи с этим Клодом Франсуа возникали кое-какие вопросы. Мы, банкиры, общаемся друг с другом. Ну и конечно, сам клиент: израильский ученый, получающий деньги с пользующегося плохой репутацией счета в Берлине. Почему? По какой причине? Какие такие услуги он мог оказать? Мне было страшно даже попробовать себе представить возможные ответы. Вот я вам и позвонил.

Выходит, Швейцария теперь не та, что прежде, подумалось Чапелу.

За последние шесть лет финансовый мир этой страны действительно претерпел кардинальные изменения. Из неприступного бастиона банковской секретности она превратилась в заинтересованного, активного и охотно идущего на сотрудничество партнера по международной борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма. Эти сдвиги объяснялись несколькими факторами. Во-первых, швейцарцы решили, что имиджу их страны вредит репутация кубышки жуликов и преступников. Во-вторых, многие другие страны все равно бросили вызов позиции Швейцарии как цитадели секретности. Люксембург, Каймановы острова и немалое количество крошечных республик в южной части Тихого океана с территорией не больше почтовой марки — все они обещали защищать конфиденциальность клиентов от всевозможных посягательств. Банковская тайна больше не относилась к числу основных преимуществ, которые привлекали клиентов швейцарских банков. Времена изменились, и это сыграло решающую роль. Банковская тайна просто перестала приносить дивиденды. Скорее наоборот, она приносила убытки.

— Доводилось ли доктору Кану снимать какие-либо суммы со своего счета? — спросил Чапел.

— Семьдесят семь тысяч долларов было переведено на счет венского дилера фирмы «БМВ». Это все. Ни центом больше.

— А нет ли у вас, случайно, его адреса?

— Естественно, есть. Вот здесь записаны все относящиеся к нему данные.

Он подал знак доктору Сенну, и тот вручил Чапелу с Сарой копии соответствующих документов. Как выяснилось, Кан официально проживал в Тель-Авиве, на улице Жаботинского. Профессия была указана как «профессор-исследователь». Имелись также номера домашнего и рабочего телефонов. В качестве лица, имеющего доступ к его счету, он указал жену. Все выглядело благопристойно. За исключением того, что банкир с сорокалетним опытом работы учуял, что тут что-то не так, и решил, что еврейский физик, носящий дешевую одежду и электронные часы, который давно не мылся и к тому же страшно нервничал, мог получать крупные суммы только за что-то незаконное.

Ну, что же, как сказал бы Менц. Так, в сущности, и должна работать эта система. Почему же тогда происшедшее показалось Чапелу таким удивительным чудом?

— Можно, я задам вам обоим один вопрос?

— Конечно, — ответил Чапел.

Отто Менц слегка приподнялся со своего кресла и облокотился на стол:

— Что же Кан дал им в обмен на такие деньги?

Сара стояла у берега озера и смотрела, как допотопный колесный пароход подплывает к пристани. Освежающий ветерок рябил воду. На ее поверхности тут и там ныряли лебеди и утки. Вдали виднелись призрачные контуры Гларнских Альп.

— Привет, Йосси, — сказала она в трубку мобильного телефона. — Это Мег из Лондона.

— Привет, Мег из Лондона.

— Нужна небольшая помощь. Есть минутка?

— Минутка для Мег из Лондона всегда найдется, — ответил Йосси, который сам был из Иерусалима и работал в «Моссаде», израильской разведывательной службе.

— Я тут наткнулась на одного из ваших, проходящего по одному дельцу, которое мы расследуем. Мордехай Кан. Физик. Это имя вам о чем-то говорит?

— Так говоришь, Кан… Не могу сказать, что это имя вертится у меня на языке, но ты погоди, сейчас я его пробью.

— Конечно.

Сара посмотрела на Чапела, который разговаривал по своему телефону, заказывая им билеты обратно в Париж. Он все усложнял. То, что он в нее влюбился, она понимала прекрасно. Собственно, она сама же его к этому и подтолкнула. А как насчет нее? Ей стоило лишь встретиться с ним взглядом, чтобы почувствовать, как его к ней тянет. Вот и теперь он уставился на нее в упор. В его карих глазах читалось нечто такое, что ее волновало, и она буквально разрывалась, причем сразу на три части. Она приписала это одной из сторон своей многогранной натуры, а именно иногда свойственной ей сентиментальности. Мужчины в беде всегда были ее слабостью. Но любовь? Она решительно отмахнулась от такого предположения.

— Эй, Мег…

— Да?

— Никаких сведений.

— Плохо, — ответила она, не слишком торопясь испытать разочарование. — Все равно спасибо, что проверил. За мною должок.

— Ты мне, я тебе, — заметил он. — На всякий случай, если я что-то узнаю, где ты будешь?

На всякий случай? С минуту