Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

не кто-то еще из группы «Кровавые деньги», разыскивающей боевиков «Хиджры». Был час ночи. Личное время.

— Алло, — ответил красивый женский голос.

— Доброе утро, любимая. Надеюсь, не разбудил тебя?

— Глен… Ты уже вернулся? Я же просила тебя не звонить. Это слишком опасно. Давай не сейчас.

— Да гори оно все белым пламенем, Клэр! Если юристы Мегги хотят прослушивать мой телефон, пусть слушают. Что нового они откроют?

— Но у тебя же скоро суд. И этот звонок может все усложнить.

— Вряд ли. Она и так уже получает все мои деньги, по крайней мере те, до которых сумела добраться. Я решил, пусть подавится. Если президент не захочет меня понять, что ж, подам заявление об отставке.

Гленденнинг прикрыл глаза, и образ Клэр Шарис проник ему в душу и согрел тело так, как не согрело бы никакое количество бренди. Она была француженка, миниатюрная брюнетка тридцати пяти лет, с гибкой фигуркой танцовщицы, черными глазами и саркастической улыбкой. Упрямая как осел, ругаться умела, как заправский морской пехотинец. Она вязала ему шерстяные свитеры, которые всякий раз получались слишком большими, и готовила ему деликатесы, которых хватило бы на целую армию. «Покушай, малыш», — уговаривала она его по-французски, придвинув поближе стул и наблюдая с видом обожающей матери, как он ест. Однажды Гленденнинг поинтересовался, зачем такой красивой девушке, как она, такая кляча, как он. Она буквально вставала на дыбы: «У меня лучший мужчина в мире, и никто другой мне не нужен».

— Как продвинулись твои дела, пока был в Париже? — спросила Клэр.

— Не особо, но кое-что интересное нашли.

— Вся Европа в страхе. Служба безопасности в нашем офисе ужас что устроила. В ООН я проработала семь лет, но такого не помню. Сегодня утром на входе с людьми обращались так, словно они террористы. «Опять угроза теракта», — сказали охранники. «Видите ли, — говорю я им, — у меня есть неотложные дела. Лекарства, которые надо срочно отгрузить. Дети ждут. Сегодня. Сегодня утром». Но никого это не волнует. «Безопасность», — говорят. Очередь перед дверью была такая, что мне пришлось ждать час, пока я смогла войти в здание. — Она вдруг прервала свой монолог. — Ой, Глен, прости, думаю только о себе. Ты узнал, что это за люди?

— Не совсем, но такое впечатление, что… — Он осекся на полуслове. — Я бы с радостью рассказал тебе больше, но ты же понимаешь, нельзя. — Приподнявшись, он поменял позу и сел в кожаном кресле более прямо. Рядом горела лампа, остальная комната оставалась в темноте. Чтобы согреться, Гленденнинг натянул на ноги одеяло. — Ты себе не представляешь, как трудно было находиться совсем рядом с тобой и не иметь возможности повидаться.

— Я скучаю по тебе, мой милый.

Гленденнинг вздохнул от тоски по ней:

— И я скучаю по тебе. Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо. В понедельник начали второй курс терапии. Рвоты пока нет, по-моему, это хороший признак.

— А боли?

— На этой неделе я иду на прием к доктору бен-Ами. Он обещал мне чудо.

— Три дня, — прошептал он, считая дни до той минуты, когда сможет наконец заключить ее в объятия.

— Да, мой дорогой. Три дня.

— Ты уже выбрала платье? Только что-нибудь не слишком сексуальное. Нельзя шокировать наших уважаемых гостей.

— Любая юбка выше щиколоток их шокирует. Они дикари.

— Да ладно тебе, Клэр, — нежно пожурил он ее, но в глубине души согласился с ней.

— Это же правда. Они обращаются с женщинами несносно… это просто бессовестно.

— Но они гости президента, поэтому придется отнестись к ним с должным уважением.

— Надо мне явиться на прием топлес — голой по пояс. «Ах, как это по-французски!» — скажут они. — Клэр восхитительно рассмеялась собственной шутке. — Как по-твоему, пустят меня в таком виде?

Представив ее обнаженной, он сдержался, чтобы не ответить ей совсем не по-джентльменски.

— В дипломатическом мире случится, мягко говоря, переполох.

— Но это был бы для них хороший урок.

— Несомненно, моя дорогая.

— Жаль, что ты не сумел заглянуть.

На мгновение они оба замолчали, и это молчание было до краев наполнено радостями и разочарованиями непростых отношений, когда двое разделены огромным расстоянием.

— Три дня, моя любимая, — произнес Оуэн Гленденнинг. — Держись.

— Держусь. До встречи, моя любовь.

27

Электронные часы показывали 8.45, когда Адам Чапел и Сара Черчилль закончили изучать финансовую историю Альбера Додена (он же Мохаммед аль-Талил) в банке «Монпарнас».

— Два шага вперед, шаг назад, — сказал Чапел, отодвигаясь от стола.

— Что вы имеете в виду? — спросила Сара. — Хотели зацепку и получили. По-моему, вам следует быть на седьмом небе от счастья: бумаги победили людей. Даже я признаю. Браво, Адам. Вы были правы.

— Германия. — Он произнес это слово с нескрываемым отвращением. — Деньги были переведены из Германии.

— И что?

— Вы не понимаете. — Чапел покачал головой, вспоминая возникшие в десятке предыдущих расследований проблемы, связанные с запросами, обещаниями сотрудничества, письмами, оставленными без внимания, гнусными последующими отписками и возведенным в принцип враньем. — Германия — самый неразговорчивый союзник Америки: мы не разговариваем с ними, а они не разговаривают с нами. Идеальные взаимоотношения.

— Да ладно вам, не такие уж они страшные. Мне приходилось несколько раз работать с немецкой полицией.

— Сейчас все изменилось.

Потирая лоб, он смотрел на кучу выписок, разбросанных по стеклянному столу. Хотя этот счет и не оказался той золотой жилой, найти которую он так надеялся, он все-таки однозначно указывал правильное направление и еще на шаг приближал их к тому, кто платил Талилу.

Каждый месяц первого числа с номерного счета во Франкфуртском отделении банка «Дойче интернационал», финансового монстра мирового класса с капиталом более трехсот миллиардов долларов, мистеру Додену переводились ровно сто тысяч евро. Выписки за последние три года походили одна на другую, как две капли воды. Всегда первого числа. Всегда сто тысяч евро.

Как и в случае со счетом Талила в «БЛП», деньги в банке «Монпарнас» снимались со счета в основном через банкомат и в строго определенные дни. Однако максимальная разовая сумма на сей раз была выше и составляла две тысячи евро. Еще два дня назад на этом счете лежали ни много ни мало семьдесят девять тысяч пятьсот евро. Сегодня там остались всего лишь жалкие пятьсот евро. Остальную сумму перевели обратно в банк «Дойче интернационал». Эту лавочку «Хиджра» прикрыла. Игра подходила к концу, как и предрекала Сара.

На самом верху стопки бумаг лежали оригиналы документов, заполненных при открытии счета. Два из них привлекли внимание Чапела. В первом указывалось, что Доден по национальности бельгиец, уроженец города Брюгге, а далее следовали