Читать книгу - "Я говорю нет! - Уилки Коллинз"

и я собираюсь доказать, что верю вам. Самое меньшее, что я могу сделать, – не воспринимать вас превратно. Правильно ли я поняла, мистер Моррис (вы ведь не станете думать обо мне хуже, если я спрошу напрямик), правильно ли я поняла, что вы в меня влюблены?

– Да, мисс Эмили… Представьте себе, да.

Он ответил со свойственной ему серьезностью, уже предчувствуя разочарование: ее самообладание было плохим знаком.

– Полагаю, у меня еще все впереди, – продолжила Эмили. – Сейчас я ничего не знаю о любви по собственному опыту, не считая того, о чем тайком говорят мои школьные подруги. Судя по их рассказам, девушка краснеет, когда возлюбленный пытается завоевать ее благосклонность. Я краснею?

– Могу ли я тоже говорить напрямик? – спросил Албан.

– Если не возражаете, – ответила она с таким самообладанием, словно беседовала со своим дедушкой.

– Вынужден признать, мисс Эмили, что вы не краснеете.

– Еще один признак влюбленности, насколько мне известно, – дрожь. Я дрожу?

– Нет.

– Смущена ли я настолько, что не могу поднять глаз?

– Нет.

– Ухожу ли я прочь с достоинством, потом останавливаюсь и смотрю украдкой на своего возлюбленного через плечо?

– О таком я могу лишь мечтать!

– Отвечайте да или нет, мистер Моррис!

– Нет, конечно, нет.

– Наконец, дала ли я вам хоть единый повод вернуться к этому разговору в будущем?

– Увы, я выставил себя дураком, о чем вы сообщили мне самым любезным образом.

На сей раз она не стала отвечать ему тем же тоном. Добродушная веселость покинула Эмили. Произнося следующую реплику, она была серьезна и грустна.

– Разве не лучше, в ваших же интересах, нам распрощаться? – спросила девушка. – Когда придет время, когда вам вспомнится лишь ваша ко мне доброта, мы можем встретиться вновь. На вашу долю выпали горькие и незаслуженные страдания, и мне не хотелось бы думать, что еще одна женщина обошлась с вами жестоко, и это бессердечное создание – я!

Эмили была очаровательна как никогда. Ее добрый нрав явил себя во всей красе, на лице проступила искренняя, невинная жалость.

Албан это увидел и понял, что не стоит ее. Молча поднес руку девушки к губам и поцеловал, бледнея.

– Скажите, что вы со мной согласны! – взмолилась Эмили.

– Слушаю и повинуюсь.

Албан указал на лужайку у них под ногами:

– Видите мертвый лист, гонимый ветром по траве? Возможно ли, что сочувствие, которое вы испытываете ко мне, и любовь, которую я испытываю к вам, увянет и падет на землю, как этот лист? Я покидаю вас, Эмили, в твердом убеждении, что в один прекрасный день счастье обязательно нам улыбнется. Что бы ни случилось, я верю в грядущее!

Едва слова слетели с его губ, как из дома донесся голос служанки:

– Мисс Эмили, вы в саду?

Эмили вышла из тени на солнце. Служанка бросилась ей навстречу и вручила телеграмму. Девушка взглянула на листок с опаской: исходя из ее скромного опыта, телеграмма означала плохую новость. Она поборола нерешительность, открыла и прочла. Телеграмма упала на траву.

– Прочтите, – еле слышно велела она поднявшему листок Албану.

Там значилось: «Немедленно приезжайте в Лондон. Мисс Летиция опасно больна».

– Ваша тетушка?

– Да.

Книга вторая. В Лондоне

Глава I. Миссис Элмазер

В определенном смысле столица Великобритании не похожа ни на одну другую столицу мира. Среди заполонивших улицы жителей можно встретить и богачей, и нищих. На самих улицах соседствуют великолепные особняки и позорные трущобы. Поистине, в социальном отношении Лондон – город контрастов.

К вечеру Эмили покинула здание вокзала и отправилась к скромному жилищу тетушки, куда та была вынуждена перебраться после утраты состояния. Ближе к месту назначения кеб миновал просторный и красивый парк, окруженный особняками со статуями и куполами, и подъехал к ряду коттеджей, выстроившихся вдоль вонючей канавы, по недоразумению именуемой каналом.

Эмили сошла возле коттеджа в дальнем конце улицы. На звонок открыла единственная служанка, оставшаяся в услужении у мисс Летиции, – ее горничная.

Сия добрая душа принадлежала к тем злополучным женщинам, чья внешность наводит на мысль, что природа задумывала их как мужчин, но в последний момент изменила решение. Горничная мисс Летиции была долговязая и неуклюжая. Первое, что бросалось в глаза, – неимоверная костлявость ее лица: высокий лоб, обтянутые кожей скулы, мощные челюсти. В запавших глазницах несчастной читались непреклонное упрямство и суровая доброта, с коими она взирала на всех своих собратьев без исключения. Хозяйка, которой она прослужила более четверти века, звала ее Мощи. Жестокое прозвище та воспринимала как знак дружеской привязанности, делающий честь служанке. Подобных вольностей она больше никому не позволяла: все, кроме хозяйки, звали ее миссис Элмазер.

– Как себя чувствует тетушка? – спросила Эмили.

– Плохо.

– Почему вы не сообщили про ее болезнь раньше?

– Она слишком вас любит, чтобы расстраивать. «Не говорите Эмили» – таков был приказ, покуда она сохраняла рассудок.

– Сохраняла рассудок? Святые небеса! Что это значит?

– Лихорадка у нее, вот и все.

– Я должна ее увидеть сейчас же! Инфекции я не боюсь.

– Нет у нее никакой инфекции, но увидеть ее все равно нельзя.

– Я настаиваю!

– Мисс Эмили, ради вашего же блага я вас разочарую. Неужели вы плохо меня знаете, чтобы довериться в таком деле?

– Я вам доверяю.

– Тогда предоставьте хозяйку моим заботам, а сами идите-ка к себе в комнату и устраивайтесь.

Эмили отказалась наотрез. В отчаянии миссис Элмазер придумала новое препятствие.

– Говорю же, к ней нельзя! Как вы сможете увидеть мисс Летицию, если она не выносит света? Знаете, какие у бедняжки глаза? Красные, словно у вареного рака!

С каждым словом горничной беспокойство и тревога Эмили росли.

– Вы сказали, что у тетушки лихорадка, а теперь говорите, что она жалуется на глаза! Уйдите с дороги, бога ради, дайте мне пройти!

Не сдвинувшись с места, миссис Элмазер бросила взгляд в открытую дверь.

– Пришел доктор, – объявила она. – Похоже, мои ответы вас не устраивают, так спросите у него, что случилось. Входите, доктор. – Она распахнула дверь гостиной и представила Эмили: – Это племянница хозяйки, сэр. Прошу, успокойте ее! Я не могу.

Она гостеприимно выставила стулья, продемонстрировав выучку старой доброй школы, и вернулась к постели хозяйки.

Доктор Олдэй – пожилой мужчина со сдержанными манерами и румяным лицом, давно привык к атмосфере боли и горя, в которых ему суждено было жить. Он заговорил с Эмили так, словно знал ее почти всю жизнь, но без лишней фамильярности.

– Любопытная женщина, – отметил доктор, когда миссис Элмазер притворила дверь, – пожалуй, самая несговорчивая из всех, кого мне довелось повидать. Впрочем, хозяйке она предана