Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

срочно поднимать всех на ноги, и они таки схлопотали пару пуль, и, пока Фил с товарищами сбивались с ног, разыскивая Саймона, Сиду пришлось лететь в Нью-Джерси и улаживать там тысячу разных дел, чтобы спасти все предприятие, и это было нелегко. Но Сид это сделал. Сейчас таких умников уже не водится, думал Сид.

Что же до Саймона… Они в конце концов его нашли — в автофургоне в Эссексе. Он-то хотел, чтобы все думали, что он улетел за границу, и они почти в это поверили. Всегда все планировал, до самого конца.

Да, Сид хорошо запомнил этот автофургон. Двое ребят зашли туда первыми и пристрелили Саймона, пока он спал. Они положили его в мешок, присыпали туда еще цемента, и Сид лично перебросил его через борт.

Таков был конец Саймона Гулда, и произошло это десять с лишним лет назад. Он опустился на дно морское — он и его мерзкий итонский выговор, как резюмировал тогда Фил.

С тех пор все было спокойно.

И вот теперь это.

— Что-то не то, — бормотал, засыпая, Сид, — непорядок.

Глава 2

Об уважении и не только

Похоронный конвой, как назвал это Лео, двигался по М2 в направлении Маргейта. Сид, Мириам, Винс и Лео (за рулем — Гарри) сидели в «роллс-ройсе», впереди шел большой «мерс» с Костоломом Филом и еще несколькими особо приближенными.

Вслед за машиной Сида тащилось шесть лимузинов с теми членами синдиката, кто пожелал отдать последний долг покойному, а за ними двигалось еще пять с боссами или представителями боссов тех кланов, которые не могли себе позволить не появиться на кремации брата Сида, хотя ни один из них не имел удовольствия быть знакомым с усопшим.

Сид угрюмо молчал. Его настроение передалось Винсу, Лео и Гарри. Когда босс весел — веселись и ты. Когда босс подавлен, поневоле начинаешь испытывать уныние. И это правильно. Поэтому тишину в прохладном салоне «корниша» нарушал, если не считать тиканья часов, лишь непрерывный, неустанный, не нуждающийся в ответных репликах монолог Мириам. Она все говорила и говорила: то об одном, то о другом, то о своей ступне, то о вмятине на дорожном знаке, то о поездке в Майами (сразу по окончании церемонии они с Филом должны были сломя голову мчаться в аэропорт), о своем новом платье, о роскошном отеле, где она будет жить, и так далее и тому подобное.

Когда процессия добралась до моста через Медуэй, Сид понял, что с него хватит. Он закрыл ей рот рукой и загремел:

— Еще один звук — и я лично порву эти билеты! Ясно тебе?

Мириам кивнула, Сид убрал руку.

— Я только говорила, что…

Но Сид оборвал ее:

— Заткнись, ладно?

Она снова кивнула.

— Может, музычку включить, босс? — спросил Гарри.

Ответа не последовало.

Спустя какое-то время Сид сказал:

— Лайонел всегда хотел, чтоб его кремировали.

— Серьезно, босс? Ну надо же! А я и не знал, что он этого хотел.

— Хотел, — подтвердил Сид. — И знаете что? Скотленд-Ярд запретил. Расследование еще не закончено. Он у них сейчас вещественное доказательство. Вдруг понадобится. Нет, вы подумайте! Назвать Лайонела «вещдоком»! Они говорят, что без их разрешения кремировать его нельзя, а можно только закопать, чтобы, если что, можно было раскопать обратно. Совсем рехнулись, правда?

— Таков порядок, Сид. Всегда, когда случается что-то в этом роде, — сказал Винс.

— Да, но ведь это же Лайонел!

— Никакой разницы, — отозвался Винс.

— В общем, сегодня мы его только закопаем. Настоящие похороны будут, когда я получу разрешение на кремацию. Так он хотел. И всегда мне об этом говорил, — добавил Сид.

— А я не хочу, чтоб меня кремировали, — осмелилась подать голос Мириам, — уж слишком это напоминает концлагерь.

— Концлагерь! Да что ты о них знаешь! Тебя тогда еще на свете не было, — повернулся к ней Сид.

— Я все о них знаю, Сидней. Моя тетя Сильвия сидела в одном таком.

— Нет, вы только посмотрите на нее! Такую не заткнет даже гестапо!

Кладбища — они и есть кладбища. Винсу они не нравились. Раздражало не напоминание о смерти, а постоянное упоминание о ней. Англичан хлебом не корми — дай поскорбеть над чьей-нибудь кончиной; мотаться по кладбищу и пускать сопли — их любимое занятие.

Раввин нудел и нудел, и Винс еле удерживался от того, чтобы не заснуть. Он обвел глазами часовню, посмотрел на безучастные лица присутствующих, их пустые, уставившиеся в никуда глаза. Впереди всех был Сид, по лицу его ручьем текли слезы. Мириам поправляла кончиком языка помаду. У Фила Костолома чесался нос. Лео оглаживал складочки на брюках. Гарри уставился в окно и был, вне всякого сомнения, погружен в мечты о том, как когда-нибудь отойдет от дел, поселится в домике у моря и откроет маленькую автомастерскую.

А Винс… О чем же думал Винс?

Он думал о том, что где-то — возможно, совсем недалеко от кладбищенских стен — обретается некто, у кого на все их вопросы есть ответ. Тот, кто знает, для чего все это затеяно. Кто-то, кто сумеет все объяснить и, может быть, даже оправдать.

И еще он думал о том, как было бы хорошо разом выйти из игры и почапать на пароходике в прибрежный Уэльс…

«Торжественная часть» вскоре закончилась, они преклонили колена и помолились за усопшего.

Лайонел гордился своими еврейскими корнями. Он был ортодоксом, но не то чтобы совсем ортодоксом. Сид, напротив, вовсе от них отрекся и ни в какую не желал признавать даже тот очевидный факт, что его бабка с дедом эмигрировали из Польши во время погромов. Сид сделал себя сам. Он был творением собственного духа. И он надеялся, что давно уже стал всеми признанным гоем.

Во время похорон, к счастью коротких, солнце то выглядывало, то вновь пряталось за тучи. Никто из присутствующих не знал, что говорить, и Винс подумал, что у них будет еще время подготовиться — ведь это, в конце концов, еще не настоящие похороны.

Пепел к пеплу и прах к праху.

В следующий раз Сид сможет забрать Лайонела с собой. Поставит его на каминную полку в такой маленькой, аккуратной коробочке.

Мириам будет в восторге.

Собравшиеся еще немного постояли, прежде чем разойтись к поджидавшим их машинам, каждый принес Сиду свои соболезнования, затем Фил повез Мириам в Гатвик, где ее дожидалась сестра и откуда они должны были лететь в Майами. Ребята рангом пониже и представители других кланов расселись по лимузинам и со вздохом облегчения разъехались