Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

– И давайте не будем списывать со счетов возможность того, что убийца, потерпев кораблекрушение, скрывается где-то в Зеленом луге, – добавил Фальк, вспомнив разговор с Лидией.

– А я и не списываю, – ответил Новиков. – По штату вашему Сидорову полагаются несколько стражников [5] в подчинение. До сей поры в них не было нужды, но по моему настоянию исправник выделил необходимые средства на наем двух временных сотрудников. Они будут патрулировать деревню днем и ночью. Надеюсь, вам так будет покойнее?

– Гораздо, благодарю вас, – кивнул Фальк.

Поэтому теплым субботним вечером вокруг сцены на летней площадке курзала прогуливался не только урядник Сидоров, но и два солидного размера молодца, которых Александр Петрович рекрутировал среди постоянных жителей Зеленого луга. Но натуральным чудом стала не щедрость исправника, одобрившего выделение денег, а то, что истинную причину их найма удалось сохранить в секрете. Из всех обитателей Зеленого луга об убийстве Рыбина знали только Сидоров, Фальк, Лидия, Неверов, доктор Федоровский да Харон с Аидой. Знали – и держали язык за зубами. Поэтому остальным дачникам, конечно же, было известно о кораблекрушении, хозяине яхты и гибели одного из членов экипажа, но вот о том, как именно он погиб, дачники пребывали в неведении. Даже пронырливый «Зеленолужский вестник» опубликовал заметку, в которой пересказывал моряцкие легенды, но более таинственности не нагонял. Массовая истерия вокруг появления серого монаха в мае многому научила Сидорова, и допустить ее повторения Александр Петрович не намеревался. А потому тема выброшенной на берег яхты, конечно же, захватила умы зеленолужского общества, однако уже к субботе дачная публика была куда более заинтересована в грядущем спектакле.

Василий Оттович винил в этом столичных актеров. Зеленый луг – все-таки не Павловск, где спектакли с участием артистов петербургских театров давались чуть ли не ежедневно. До этого лета любые постановки в Зеленом луге предпринимались исключительно любителями и приносили в основном боль. Чаще – моральную, для публики, вынужденной лицезреть сии действа. В исключительных случаях – физическую, для самозваных актеров, неспособных вовремя оценить настроение аудитории и услышать гневный ропот, растущий на протяжении их выступления. Обитатели Зеленого луга, конечно, славились своей тактичностью и интеллигентностью, но всему бывает предел. Профессор словесности Никопольский, пару лет назад попытавшийся поставить на летней сцене курзала свою аллегорическую трагедию, написанную стихами в традициях древнегреческого пятисложного дохмия [6], ощутил это на своем горбу. В экзекуции, говорят, участвовали даже сами актеры, доведенные его придирками до крайней степени отчаяния.

Памятуя о его судьбе, последующие поколения актеров-любителей замахивались на сцену курзала, только будучи очень уверены в своем таланте. Или же в скорости бега. С учетом данного ценза спектакли здесь проходили вполне терпимые. Майская постановка Шекспира дачникам даже понравилась. Остальные же любительские труппы устраивали сцены прямо возле снимаемых дач, словно предупреждая потенциальных зрителей, что смотреть сии спектакли можно только на свой страх и риск.

Сегодняшняя афиша курзала сулила зрителям водевиль «Веселая вдова» и этюд «Старые друзья». Оба произведения были Фальку (и, как он понял, большинству зрителей) незнакомы, а потому оставалось только скрестить пальцы и надеяться на лучшее. Хотя в компании Лидии он готов был вытерпеть даже откровенно плохую постановку. В разумных пределах, конечно, но все же.

Впрочем, настроение Василия Оттовича было испорчено заранее. Не успело его сердце тихонечко запеть по-немецки при виде идущих к курзалу Лидии и Ираиды Дмитриевны, как на смену воодушевлению пришла тревога. Одновременно с ними со стороны яхт-клуба появился Константин Михайлович Несвицкий, одетый с небрежной элегантностью. Одной из добродетелей доктора Фалька можно было считать тот факт, что он никогда не обращал внимания на свою привлекательность для женского пола и уж тем более никогда ею не кичился. Сия особенность просто… существовала, распространяя вокруг него некое сияние, видимое, пожалуй, одним лишь только дамам. И хотя Василий Оттович не отдавал себе в этом отчета, на каком-то глубинном, животно-подсознательном уровне он почувствовал – с появлением князя Несвицкого его сияние несколько померкло.

Константин Михайлович при виде Шевалдиных остановился, поклонился и подошел их поприветствовать. Фальк приподнялся на цыпочки и вытянул шею, пытаясь разглядеть реакцию женщин. Лидия, как всегда, выглядела открытой и дружелюбной. А вот Ираида Дмитриевна взирала на Несвицкого с выражением интереса, которое доктор уже замечал у матерей с дочками на выданье. И интерес этот ему крайне не нравился.

Наконец Шевалдины распрощались с Несвицким и нашли свои места. Василий Оттович дождался, пока они усядутся, после чего чинно прошествовал к стулу справа от Лидии.

– Лидия Николаевна, Ираида Дмитриевна, добрый вечер! – вежливо произнес он. – Не ожидал увидеть вас на спектакле. Позвольте заметить, что вы обе замечательно выглядите.

По подозрительному прищуру глаз старшей Шевалдиной доктор понял, что его притворством она не обманута. Однако Ираида Дмитриевна слишком заботилась о сохранении лица на людях, чтобы встать и попытаться увлечь за собой Лидию. А потому она лишь сухо кивнула и сказала:

– Здравствуйте, доктор. Да, дочь напомнила мне, что проводить время в обществе бывает полезно.

– Дамы, – поприветствовал Шевалдиных возникший с другой стороны от них Неверов. – Восхитительная сегодня погода, не правда ли?

Павел Сергеевич тоже удостоился подозрительного взгляда, однако на этот раз Ираида Дмитриевна сменила гнев на милость крайне быстро. Неверов относился к той породе людей, что умеют вызывать в других если не приязнь, то уж точно уважение.

Над сценой зажглись цепочки ламп накаливания (курзал совсем недавно перестроили внутри, поставив в отдельном помещении генератор электричества). Освещение не то чтобы было необходимо, ведь темнело поздно, однако внимание, несомненно, привлекало. На сцену стремительно выбежали артисты. Из их рядов выступил господин с жидкими, но блестящими от бриллиантина волосами и кокетливо завитыми усами. Его громкий голос разлетелся над летней площадкой, сам собой заглушая все разговоры и перешептывания:

– Почтеннейшая публика! Дачный театр Зеленого луга под чутким руководством господина режиссера Богомольцева-Донского имеет честь приветствовать вас на открытии летнего сезона. В первом отделении вашему вниманию предлагается водевиль «Веселая вдова»! Прошу любить и жаловать!

Под аплодисменты аудитории он лихо поклонился и сбежал со сцены, уступив ее актерам. Ширма за их спинами разошлась, демонстрируя весьма искусные для дачного спектакля декорации, изображавшие французский замок и примыкающую к нему улочку.

«Веселая вдова» начиналась шумно: кавалеры в щегольских мундирах путались в поклонах, дамы – в реверансах, комические персонажи перебивали друг друга, а хор служанок, будто стайка воробьев, сыпал звонкими репликами. Зрители – дачники, курортники, петербургские гости – сразу оживились: кто захлопал, кто прыснул со смеху, а одна почтенная матрона рядом с Фальком даже