Читать книгу - "Тени южной ночи - Татьяна Витальевна Устинова"

если вы собираетесь опять с кем-нибудь рассориться или насмешничать.

— Мари, с какой стати я должен заботиться о том, чтоб не оскорбить чьих-то чувств?

— Добрый человек никогда попусту не обидит ближнего своего.

Он вдруг рассердился:

— Библейские истины мне еще бабушкой втолкованы накрепко, пусть вас это не беспокоит.

— Меня совсем другое беспокоит. — Мари расправила плечи и посмотрела ему прямо в лицо. — Меня беспокоит, что вы своими насмешками да всякими пустяками вызовите на себя какое-нибудь непоправимое несчастье.

— Я и так непоправимо несчастлив.

— Полно вам Бога гневить. Вы молоды, богаты, талантливы, любимы в полку, чего еще вам?

— В отставку прошусь — не пускают, к награде представлен — не дают, стихи пишу — все больше барышни в восторге!..

— Мишель, могу я попросить вас об одолжении?

Он улыбнулся:

— Ну вот, явилась милость, опять Мишель! Я к вашим услугам.

Рукой в перчатке Мари осторожно взяла его ладонь — он отдал, — подержала и отпустила.

— Умоляю вас, будьте осторожны с Аделью, — выговорила она с усилием. — О ней ходят всякие слухи, говорят даже…

Он вспыхнул, отступил на шаг и спрятал руку за спину:

— Прошу вас не утруждать себя пересказом пустых сплетен, это совсем на вас не похоже, Мари. Да и я вполне способен выбирать в своем окружении тех, кто мне интересен. Оставьте за мной это право!

— Вы многого не знаете.

— И знать не хочу. Что это вы выдумали — обсуждать с мужчиной его отношения с другой особой?

— Прекратите эти отношения, Мишель, — Мари посмотрела ему в глаза. — Если не хотите погибнуть.

— А я хочу, — скривив губы, выпалил он. — Представьте себе, что именно этого я и хочу — погибнуть! В деле, на дуэли или в бешеной скачке, уж как придется!

— Это просто сумасбродство.

— Как бы там ни было. Прошу меня извинить, вынужден откланяться. Макар вас проводит.

И ушел, на этот раз нарочно гремя шпорами.

Мари не стала смотреть ему вслед.

Все эти разговоры — полунамеками, полусловами, полуправдами — ни к чему не приведут, она понимала это. И еще лучше понимала, что над головой ее друга сгущаются тучи. Она не могла разобрать, с какой стороны они заходят, но по обрывочным разговорам братьев с товарищами по полку, по разрозненным замечаниям отца, по многозначительным взглядам полковых командиров, которыми те обменивались, когда входил Мишель, понимала, что грозы не миновать.

…И еще эта Адель!..

Он влюбился без оглядки — он всегда так влюблялся, — и кокетка вертела им в свое удовольствие, а между тем поговаривали, что ее муж то ли английский, то ли голландский шпион и на Кавказе он неспроста, да и в Пятигорске почти не бывает, все в разъездах, хотя разъезды тут и небезопасны.

…Почему небеса так несправедливы?..

Почему Мишель не смог полюбить ту, для которой он единственный, самый лучший и талантливый?

Мари уберегла бы его от любых бед и несчастий, удержала бы от опрометчивых поступков, прощала бы слабости и укрепляла силу!

Она улыбнулась своим мечтаниям — она всегда улыбалась, когда больше всего на свете ей хотелось зарыдать, — поднялась на веранду, открыла дверь в прохладный домик и кивнула брату, который, зевая, листал позабытую кем-то на диване книгу.

— Куда ты дела Мишеля?..

— Я его так разозлила, что он убежал и даже попрощаться забыл. Сказал, что меня проводит Макар, словно тебя тут и нет.

Брат поднялся с дивана и потянулся, почти доставая головой до потолка.

— …как это возможно? — пробормотал он словно про себя. — Бегать за ним! Были бы мы детьми, оттаскал бы я тебя за косу, Маша.

— А я тебя за уши! Помнишь, какие у тебя были лопоухие уши?

Брат подошел, зачем-то поцеловал ей руку, повернул и слегка подтолкнул в спину:

— Скорей на воздух, Мари! Говорили, сегодня к Каландаки привезут мороженое. Хочешь мороженого? Пройдем так, садом!

— А завтра у Погодиных большой вечер?

— У них всегда большие вечера, Мари.

— И танцы?

Брат придержал перед ней калитку, денщик стал навытяжку у коляски.

— И танцы! И может быть, тоже мороженое!..

И они засмеялись.

Маня проснулась, полежала тихо и снова закрыла глаза.

И тут же открыла.

…Что это было? Вот только что?..

Она спустила ноги с кровати и огляделась. Волька недовольно хрюкнул и высунул из-под одеяла кувшинообразное заспанное рыло.

…Нет, не только что. Это было вчера в домике Лермонтова!

Она вышла на террасу, куда-то провалилась — там, куда она провалилась, был какой-то молодой чернявый человек с насмешливой улыбкой, одетый в офицерский мундир и при сабле, он называл Маню Мари, и там, куда она провалилась, она любила этого офицера до боли в сердце. Она разговаривала с ним о чем-то странном. Кажется, о какой-то опасности и еще об Амалии, и он все заглядывал ей в лицо.

Потом она вернулась из провала обратно на веранду, где научный сотрудник Даниил продолжал рассказывать о Лермонтове и Столыпине и о том, как они на этой самой веранде принимали гостей и даже танцевали.

Маниного отсутствия он не заметил, словно она никуда и не проваливалась.

…Может быть, у нее начались галлюцинации?.. Нужно возвращаться в Москву и бежать к невропатологу. Или даже к психиатру.

Или первым делом звонить Анне?!

…Нельзя! Звонить нельзя!

Анна встревожится, еще не дай бог примчится — и что Маня ей объяснит? Что провалилась во временной континуум?! Что была там дочерью графа Васильчикова — интересно, был ли такой на самом деле? Что любила молодого офицера и поэта по имени Мишель Лермат?..

Маня внимательно огляделась по сторонам, словно опасаясь, что Мишель может прятаться за шкафом или за дверью ванной.

Волька тяжело спрыгнул с кровати, плюхнулся на ковер и сердито почесался.

Маня перевела взгляд на письменный стол.

…Как она могла забыть?!

Вернувшись из домика Лермонтова, она кинулась к компьютеру и писала, пока не поняла, что за окнами ночь и букв на клавиатуре почти не видно!

Как это вышло, что она позабыла?!

Очень осторожно, словно компьютер мог рассыпаться от ее прикосновения, она открыла ноутбук и принялась читать.

Читала она долго.

Пес подошел и носом ткнул ее в коленку.

Маня не обратила внимания.

Дочитала, закрыла серебряную крышку и сказала Вольке очень серьезно:

— Это писала не я. Совершенно точно. Тогда кто же?..

Волька пожал бы плечами, если бы умел, но он не умел.

…Нужно бежать.

Нужно как можно скорее бежать в домик Лермонтова, как-то уговорить Даниила открыть веранду и посмотреть, что из этого выйдет.

Вдруг она опять окажется… там? В Провале?..

Маня вскочила с кровати, нашарила